Хождение за три моря

При входе в горы находится большой город по имени Гангес, их прежняя столица, препятствующая кургам спускаться на равнину. Итак, мы доехали до моста из судов, которые держались вместе большой железной цепью, протянутой поперек реки, где соединяются вместе Кура и Аракс[514]. Но Аракс теряет там свое название.

Глава пятьдесят первая. Продолжение путешествия по Араксу. О городе Наксуа, о земле Сагенсы и о других местахС того времени мы поднимались постоянно вверх вдоль Аракса, о котором сказано, что «моста не терпит Аракс»[515], покинув Персию слева к югу, а Каспийские горы и Великую Кургию справа к западу и направляясь по пути африканского ветра к юго-западу.

Мы проехали через становище Бату[516], который является главой войска, находящегося там возле Аракса, и покорил себе кургов, турок и персов. У Тавриса[517] в Персии есть другое лицо, главное по сбору податей, по имени Аргон[518]. Мангу-хан отозвал их обоих, чтобы они уступили свои места его брату, который направлялся к тем странам. Та земля, которую я вам описал, не есть собственно Персия, но прежде ее называли Гирканией[519]. Я был в доме самого Бату, и он дал нам выпить вина, а сам пил кумыс, которого я также выпил бы охотнее, если бы он дал мне. Однако вино было молодое и отменное. Но кумыс приносит более пользы голодному человеку.

Итак, мы поднимались вдоль Аракса с праздника святого Климента и до второго воскресенья Четыредесятницы[520], пока не добрались до истока реки. И по ту сторону горы, на которой начинается Аракс, есть хороший город по имени Аарзерум[521], принадлежащий турецкому султану; там поблизости начинается Евфрат в северном направлении, у подошвы гор Кургии; я хотел пойти к его источнику, но были такие глубокие снега, что никто не мог идти помимо проложенной тропинки.

С другого бока Кавказских гор, к югу, начинается Тигр.

Когда мы удалились от Бату, мой проводник отправился в Таврис, чтобы поговорить с Аргоном, и взял с собою моего толмача. Бату же приказал проводить меня до одного города по названию Наксуа[522], который прежде был столицей некоего великого царства и величайшим и красивейшим городом; но татары обратили его почти в пустыню.

Прежде в нем было восемьсот армянских церквей, а теперь только две маленьких, а остальные разрушили сарацины. В одной из них я справил как мог с нашим причетником праздник Рождества. А на следующий день умер священник этой церкви; для похорон его прибыл епископ с 12 монахами из горцев.