Что у ромеев, что у эллинов ничего похожего даже не примечал. Хотя они любят знаки всякие малевать везде.
— Это — цифры. Один, два… — начал перечислять их парень, рисуя.
Вернидуб задал уточняющий вопрос.
И понеслось.
Следующие часа три они провели, чиркая всякое на земле. Знакомясь с числами, цифрами и базовыми операциями арифметики.
Ведун, разумеется, почти ничего не запомнил. Но проникся. Особой нужды лично он в подобном счете не испытывал, однако, житейского опыта хватило, чтобы оценить пользу.
Огромную.
Просто невероятную бытовую пользу. Пусть и не частую, и не всем. Во всяком случае для ведунов — вещь бесценная. И весьма нехитрая. Вон — ему показали разок, он взял, да и заполнил… кое-что.
— А слова так тоже можно рисовать?
— Конечно, — кивнул Неждан. — И музыку можно. Но я того не разумею.
— Музыку?"
"— Разумеется. — произнес он, после чего нарисовал пять горизонтальных линий со значками нот. Ну, тех, что вспомнил. — Это октавы, — потыкал он палочкой. — Это ноты. Там еще какие-то ключи нужны.
Но вообще — я об этом почти ничего не понимаю.
— Ха! Не понимаешь?
— Совершенно. — максимально серьезно ответил Неждан. — До, ре, ми, фа, соль, ля, си. Семь нот. Но как их использовать?.. — развел он руками. — Ладно. Мы отвлеклись.
— О нет! Это все очень интересно!
— Думаешь?
— Запись счета и слов — великое дело! Только черкать на земле… как-то… странно. А ежели я хочу записать свой счет и передать его кому али сохранить?
— Так в чем беда? Бери бересту, да черкай по ней.
По внутренней стороне. Али по какой дощечке. Ну или камню. Хм. Да даже можно из глины табличку сделать — плоскую такую. Повялить. Записать. Потом высушить и обжечь. На века будет. Что на камне.
— Так просто?
— А чтобы временные записи делать, — словно не услышав его, продолжил Неждан, — можно дощечку сделать да покрыть ее толстым слоем пчелиного воска. Ну и палочкой по нему чиркать. Когда же не надо — затирать. И сызнова.
— Я видел, как эллины записывали свои слова так.
— кивнул Вернидуб. — А еще макали во что-то перьями гусиными да ими писали.
— И так можно. — кивнул Неждан. — Тушью или чернилами по бересте, пергаменту, ну, коже то есть, папирусу или даже бумаге.
— О папирусе и бумаге не слышал.
— Не беда. — улыбнулся парень. — Надо будет — покажу и расскажу. Сейчас это все лишено смысла.
— Отчего же?
— Кто, что и для кого будет писать? — еще шире улыбнулся парень. — И как? Мне не известно письма для нас.
