Тоже письмо ромеев без доделок не пригодно, из-за того у них иная речь, как и у эллинов.
— Записи очень пригодятся по травам, посевам и прочим важным делам. — предельно серьезно произнес Вернидуб. — Всяким, может и нет, но нам, ведунам — очень нужно. Как и счет уметь вести нужно.
— Слово о богах бы еще записать…
И они продолжили болтать, так никуда и не отправившись в тот день. Слишком уж Вернидуб оказался возбужден и увлечен. Да и сам Иван-Неждан.
Сначала ему захотелось просто сделать все привычным манером.
Но довольно скоро он обнаружил сильное отличие состава звуков. Из-за чего обычная графика русского языка требовала серьезной доработки.
А еще немного подумав, уткнулся в практику использования. Бумаги с хорошими чернилами еще очень нескоро будет в достатке. Поэтому многие века большинству придется писать на бересте, дереве, камне, глине и так далее. Поэтому сильно мудрить с формой было не желательно.
Из этого же дефицита носителей проистекала и другая проблема. Места-то мало. Посему запись звука двумя и более буквами выглядела чистой воды расточительством.
Да чего уж там? Вредительством.
Вот он и думал. С легким ужасом осознавая, что в текущей ситуации может вводить все что угодно.
Вообще.
Даже китайские или египетские иероглифы…
Наступающая же зима весьма располагала к такого рода размышлениям. Короткий световой день. Продолжительное сидение в полуземлянке у горящего огонька.
Не в нарды же время коротать?
— О чем задумался? — спросил Вернидуб Неждана уже вечером, когда они завалились спать.
Парень промолчал.
— Кого ты хочешь обхитрить? Вишь, как дышишь. Не спутать. Не спится, что ли?
— Не спиться. Думки будоражат, — нехотя произнес Неждан. — А тебе?
— Тоже. Все никак не могу успокоиться. Лежу и представляю, что держу в руках то… ту… про что мне так страстно рассказывал?
— Про книгу?
— Да. Точно. Закрываю глаза. И вижу, как держу в руках книгу. А там — все травы описаны. Отчего ни заболей — всякое лечение найдется. Ежели такая у всех ведунов будет… эх…
— Ты как вздохнул тяжко.
— Мать у меня померла совсем молодой. Сначала кашлять начала. Потом гореть. Так и сгинула. А ведун, что в травах ведал, был далеко. Некому подсказать и помочь в ту годину оказалось.
— Всем, мыслишь такую книгу дать? А как же сродство?
— Оно для того, чтобы чувствовать траву. А тут ведь не чувствовать, советам следовать. Мыслю я: любой ведун, ежели бы имел такую книгу, смог бы великую пользу людям приносить.
