— А как узнать?
— Сам должен почувствовать.
— Неужели у вас нет способа выяснить это? А ну, человек обманывает и никакой не ведун.
— Кому такое в голову взбредет? — серьезно спросил Вернидуб. — За такое после строго накажут.
— И все же.
— Хочешь, я тебе погадаю?"
"— А это даст ответ?
— Нет, — ответил седой, улыбнувшись. — Гадание всегда сопряжено с загадкой. Да и чем тебе не нравится такое сродство? Радоваться надо! Представь, что за твоей спиной стоят сразу оба Близнеца — один по правое плечо, второй по левое.
И ежели надобно — подсказывают да помогают.
— В жертву такого, как я, тоже вдвое интереснее принести. Не так ли?
— У всего своя цена, — развел руками Вернидуб.
Парень же нахохлился, не прекращая работы. Как и седой.
Помолчали.
Тишина стала давящей. Вон, даже Мухтар на них стал поглядывать. Обычно много болтают, а тут затихли.
— Ты тяготишься этого? — наконец нарушил тишину Вернидуб.
— Нет. Меня гнетет неопределенность. — покачал головой парень. — Кто я? Зачем я тут? Что мне нужно делать?
— О как! — крякнул ведун.
— Не ожидал.
— Старые как мир вопросы, — вяло улыбнулся Неждан.
— Только они не стоят и выеденного яйца. Ты человек, которому надобно просто жить достойно. Как и всем прочим. Вот и все.
— Кому много дано, с того и много спросится, — покачал головой парень. — Так что, нет. Ты сам говоришь — редчайшая ситуация. Мыслишь, оба бога просто так озоруют? Неужто им заняться больше нечем, как только за мною бегать?
— Твоя правда, — нехотя кивнул Вернидуб.
— А сам-то что думаешь? Чувствуешь?
— Будто я пришел, чтобы медведей в кулак собирать. Оттого и просыпается во мне злоба на Гостяту. Ты знаешь, я не злой. И драки с теми дурными хотел избежать до конца. Но…
— Тяжкое дело, — перебил его седой.
— Объединять всех медведей?
— Да. И дело не в том, что они не хотят. Нет. Просто ежели мы тем займемся, мыслишь, роксоланы спокойно смотреть будут?
— Я говорил — если у меня десяток-другой молодых, смелых ребят, я и сотню остановлю.
— А три? А пять?
— Думаешь, они столько выставят?
— Они много с кого дань берут.
Если нам спустят и остальные туда же ринутся на нас глядючи. Так что, мыслю, ежели мы дернемся — нас придут карать со всей решимостью. И если в первое лето отобьется, то на следующее — уже нет.
— Крепость нам нужно ставить. Крепость. С оградой крепкой. Где-то в глубине земель. Чтобы, придя туда, они оказывали в лесах среди врагов.
— Крепость он ставить хочет… — тихо произнес Вернидуб.
