— Тоже на лося али кабана бросался?
— И на лося, и на иных. Ярость свою учился долгие лета держать в кулаке.
— Ты еще скажи, что оружия стараешься в руки не брать.
— Так и есть. — кивнул седой. — Как беру, просыпается что-то внутри. Ты меня с этими дротиками да копьем прямо всего взбаламутил. Покой ушел. А нутро Перуна лезет наружу. Годы сказываются. Иначе бы в тягость было.
— А может есть другой какой бог, какому подходит мое сродство?
— Какой? — очень серьезно спросил Вернидуб.
— Тебе виднее. Ты же в них разбираешься?
— Нет, не вижу иного, — покачал он головой.
— Бабы[1] небесные с мужами сродство не держат. Да и нет в тебе ничего от них. Что Заря, что Мара лишь за руку ведут. Хотя порой ведуньи Мары в травах ладно понимают. Ведунов Даждьбога мне не ведомо. Даже и не слышал, чтобы когда-то где-то бывали. А если бы и нашлись, то иные совсем были. Остаются только Велес да Перун.
— А Див с Макошью?
— Макошь тоже баба небесная. Ты ей без интереса.
— А Див?
— Он далек. Слишком далек. Кликай — не кликай — не отзовется.
Видать, голосок у человека слабоват.
— А его ведуны бывали?
— Он не лезет в дела смертных. Всем ведают дети его. Они, стало быть, и есть его ведуны.
— Странно, — покачал головой Неждан, продолжая вычесывать волокна крапивы. — Я не чувствую никакого внутреннего противоречия и беспокойства. Не понимаю, как эти два бога могут во мне уживаться. Они же совершенно разные. Словно день и ночь.
— Уживаться? В тебе⁈ Нет! — хохотнул Вернидуб. — Сродство, это когда ты начинаешь их чувствовать, слышать.
Те воспоминания, о которых ты сказываешь — очень высокое сродство. Никогда о таком не слышал. Бывало, проскочит что-то одно-другое и не всегда по делу, ибо не столько слышишь, сколько чувствуешь. Вроде показалось так, а на деле — иначе. Ты же… — покачал он головой.
— Что?
— Мы тех, кто слышит именно голоса, опасаемся. Слаб человек. Ясно слышать голос бога для всякого тяжко. Оттого такие и ума лишаются. Порой даже в совершенных тварей обращаются.
— Ты мыслишь, такова моя судьба?
— Ты… нет.
Ты словно не испытываешь трудности. Оттого и радуюсь. Видно, Близнецы потому вместе за дело и взялись, чтобы огородить тебя. Пока один сказывает, другой тебя поддерживает.
— Хм. А вдруг я ведун Дива? Первый.
— Быть такого не может. Сварог не лезет в дела земные.
— Ты же сказываешь, что сродство удивительно сильное. Может дело в силе голоса? Сам подумай. Ежели Перун крикнет и Див — кто громче окажется?
— Ну, не знаю, — покачал он головой.
