Что-то раздирало изнутри. Терзал какой-то безотчетный страх. Будто что-то должно произойти или уже… Я и сама хотела позже позвонить Ивану, но панически боялась не услышать ответа. Это, пожалуй, самое кошмарное, что может с нами случиться.
— Так, ну пойдём на кухню. Поможешь мне пироги лепить. А мама пусть отдохнёт, — Галина вздохнула, наградила меня многозначительным взглядом. — Сделай тест.
Я кивнула, хотя и так уже знала, каким будет результат. Мы с Иваном не предохранялись, у меня задержка, и кружится голова.
Всё сходится.
Из-за растущей тревоги не могла понять, я рада этому или расстроена. Раньше как-то не задумывалась о детях, а теперь поняла, что беременность явно не к месту. Не вовремя совсем. Но вспоминаю слова Ивана тогда, в бассейне, и улыбка появляется сама собой. Он сына хочет… А может, всё хорошо? И зря я себя так накрутила? Может, это всё нервы и гормоны, а на самом деле всё в порядке?
Вздыхаю, беру в руку телефон. Давай же, Милка. Просто набери его телефон и увидишь, что все переживания были напрасными.
Кликаю на кнопку вызова и жду. Гудков нет. Тишина. Напряжение натягивает нервы, словно струны, и я впиваюсь пальцами в собственную коленку.
— Ну, давай же… — мне нужно ему сказать, что я простила его. Что хочу быть с ним. Много нужно сказать.
— Абонент недоступен, перезвоните позднее! — отвечает неприятный голос оператора, и я закрываю глаза.
Это ещё ничего не значит. Он может быть занят или… Или что-нибудь ещё. В конце концов, это нормально.
Бекетов всегда занят.
Откладываю мобильник, падаю на подушку. Нужно просто отдохнуть. Расслабиться и не думать о плохом. А в следующую секунду дом содрогается, будто от землетрясения, а я вскакиваю с дивана и бросаюсь за Мариной.
Я знала! Чувствовала! Это снова началось!
Маринку и Галю нахожу на кухне, они зажались в углу и смотрят на меня ошалелыми взглядами. Подхватываю дрожащую малышку на руки.
— На улицу, быстро!
Когда-то давно отец учил меня, как спасаться от завала.
Самое страшное — не взрыв, а обломки, из-под которых самостоятельно не выбраться. Тысячи людей были похоронены заживо во время войны."
"Выбегаем на порог, застываем в растерянности. Вокруг суета и шум, где-то вдали слышатся выстрелы. Оглядываюсь на дом. Взрыв тоже был где-то далеко, но возвращаться не решаюсь. Вокруг солдаты занимают боевые позиции, что-то кричат нам, но за приближающимся грохотом слов не разобрать.
