Ничего себе, терминатор…
— Спасибо вам за вещи, Иван Андреевич. Правда, я не понимаю, зачем они мне, такие дорогие… Я оставила себе кое-что, а остальное вы можете вернуть в магазин.
Он повернулся, уставился так, будто увидел на моей макушке рога. Как минимум.
— Не понял тебя. Не понравилось, что ли? Скажи, что именно хочешь, я завтра привезу.
Он что, серьёзно? Да я круче вещей в жизни не видела!"
"Взяла себе парочку джинсов и спортивных костюмов, ну и, конечно же, несколько комплектов нижнего белья. Отчего-то мне захотелось… Знаете, никогда не видела ничего подобного.
Нет, на витринах, разумеется, не раз наблюдала, но чтобы держать в руках чистый шёлк или такие кружева… Нет, никогда. Я даже не осмеливалась заходить в подобные магазины. Не место там оборванкам.
Мой несостоявшийся женишок, конечно, дарил мне подарки, в том числе и вещи. И тогда они мне, нищей дурочке, казались безумно красивыми. Сейчас же, заимев новый гардероб для сравнения, поняла, что, на самом деле, то были дешевые шмотки с распродажи.
Слишком яркие, безвкусные, всегда почему-то с блёстками и стразиками. В них я, должно быть, выглядела, как новогодняя ёлка. Или шлюха. Но я была тогда ослеплена хорошим отношением к себе, такой неудачнице, что не замечала ничего, кроме его красивых глаз и пространных речей о будущем. Сволочь поганая!
Наверное, на моём лице проступили все оттенки ненависти, потому что Бекет отставил бутылку с водой в сторону и кивнул.
— Понял. Разберёмся. Завтра тебя отвезут в магазин. Выберешь там себе, что сама захочешь.
Я опешила, и дурацкая улыбка расползлась сама собой.
— Вы меня неправильно поняли. Вещи очень красивые, и мне понравились. Но… Это же дорого.
Он снисходительно взглянул на меня, но промолчал. Спасибо, хоть не стал потешаться над «деревенской дурочкой». Именно такой я себя и ощущала в тот момент.
— Как Марина? — размяв плечи, снова приложился к бутылке, а я, как завороженная, уставилась на каплю воды, что сорвалась с его губ и быстро побежала вниз, теряясь в густой поросли волос на груди.
— А она хорошо, да… Спит уже. Но я хотела бы поговорить о ней. Маринка называет меня мамой, и это нехорошо… Однажды она узнает, что это не так и…
— Ты думаешь, она не знает, что ты не та, кто её родила? Она знает. Ты для неё новая мама, — отбросив полотенце в сторону, начал приближаться ко мне.
— Но всё же… Вы же понимаете, что это нехорошо? Вполне возможно, однажды мне придётся покинуть ваш дом, и тогда ей будет больно.
Он подошёл ближе, чем хотелось бы.
