— Да, Ванечка, да! Как хорошо, Ванечка!
Сжав челюсти, закрыл ей рот рукой. Хотелось слышать другой голос. И чтобы не идиотское «Ванечка», а скромное «Иван». И чтобы члену было тесно в маленькой, девственной дырочке…
— Иван Андреевич, добрый вечер! Я хотела… — Милана застыла у двери, ошалело уставилась на два обнажённых тела. — Ни фига себе…
* * *Если скажу, что мои глаза полезли на лоб — ничего не скажу. И дело не в том, что я никогда не видела, как занимаются сексом, а в том, как они это делали… Бекет буквально расплющивал бедную девушку.
Как озверелый вбивался в неё сзади, при этом зажимая ей рот своей рукой, и это выглядело как изнасилование. Правда, я не заметила, чтобы девушка сопротивлялась. Наоборот, ей даже нравилось, судя по тому, как закатывались её глаза, и приподнималась попа.
А я, пострадавшая за свою невоспитанность, всё стояла и смотрела. Даже когда Бекет остановился и вышел из неё, поворачиваясь ко мне со своим причандалом. Челюсть медленно съехала вниз, и я жалко пропищала:
— Извините! — выскочив из кабинета, налетела на Маринку, что с любопытством разглядывала моё лицо.
На нём, наверное, много было написано. От простого шока до абсолютного охреневания.
— Ты позвала папу на ужин? — мелкая требовательно постучала ножкой по паркету, а я по-идиотски заухмылялась.
— Ааа… Папа занят, Мариш. Пойдём, не будем ему мешать, — мысленно выдохнула. Хорошо хоть не потащила ребёнка за собой. Да какого хрена я вообще влетела туда, не постучав?! А Иван Андреевич, падишах местный, мог бы и запереть дверцу-то!
Какой кошмар… Сотрите мне кто-нибудь память.
Хотя бы тот кадр, где он встаёт передо мной в полной боевой готовности. Этот ужас будет преследовать меня каждую ночь.
— Я сама позову, — рвётся в бой Маринка, а я успеваю её перехватить, схватив за капюшон.
— Так, стоять! Нельзя к папе, говорю же. Пойдём лучше прогуляемся, пока не стемнело. А папа сам к ужину придёт.
Хотя лучше бы не приходил. Я же не смогу смотреть ему в глаза. И на кой хрен я согласилась на это перемирие? Решила подразнить курицу Людочку, показав ей, что сама выбираю в этом доме, где и чем мне питаться? Как же по-детски глупо.
Маринка, кажется, и та разумнее меня.
С чего, спрашивается, я поддалась на детские уговоры и попёрлась к нему в кабинет? Причём в главное здание резиденции, где можно было ещё и не то увидеть. Ну, дура…
— Бред, — качнула головой, застегнула куртку и прислонилась к качелям, наблюдая за Маринкой, карабкающейся на горку.
