— Правда.
— Почему? У вас ведь были свои люди. Почему вы не послали их?
Он хмыкает, невесело усмехается. Садится на кровать и увлекает меня за собой. Обнимает за плечи, утыкается носом в мою макушку. От его тела пахнет табаком и кофе, а виски, который я выпила залпом, приятно греет изнутри. Накатывает какое-то лёгкое чувство эйфории.
— Каким бы я был лидером, если бы не пошёл впереди своих людей? Я вёл их за собой, как и полагается предводителю. Там были и мои друзья. Те, кого я не отпустил бы погибать в одиночку… без меня.
Однажды мне пришлось прекратить мучения того, кого всю жизнь считал братом. У него не было шансов выжить…
Я всегда испытываю к Ивану Андреевичу уважение, да. Но в данный момент это чувство переросло в нечто большее. В доверие. Безоговорочное и искреннее. Потому что таких, как он, действительно единицы. Люди уже давно позабыли, что такое человечность, добро… Они живут только грубой силой, страхом. Лишь насилие может держать их в узде. И в этом я тоже понимаю Бекета. Он привык так действовать.
Запугивать, подавлять, подминать под себя.
— А там очень страшно? Вы боялись? — ожидаю, что он сейчас засмеётся и выдвинет какую-нибудь философскую фигню, типа: «Настоящие мужики ничего не боятся», но и тут Иван Андреевич меня удивляет.
— Не боятся только идиоты, Милана. У меня была жена, потом беременная жена, а потом ещё и маленькая дочь. Я не мог не бояться. Каждый раз, когда закрывал глаза, посещали кошмары. Я видел, что будет с ними, если я сдохну.
— Простите меня, — проговорила тихо, давясь слезами и гордыней.
Либо алкоголь уже подействовал, либо, и правда, момент такой… — Я не хотела причинять боль Маринке. Она не виновата ни в чём… И с моей стороны это было слишком жестоко. Я не должна была так говорить.
Бекет отстранился, заглянул в мои глаза.
— Хорошо, что ты осознаёшь свою ошибку. Я знал, что поймёшь и признаешь свою вину. Но этот вопрос не ко мне. Ты сама должна поговорить с ней. Необязательно называть себя её матерью. Достаточно просто объяснить, почему ты ей не мама, но это не значит, что ты не сможешь её полюбить.
Ну всё, хватит киснуть. Давай сюда свой бокал, а потом пойдём на площадь. Там уже собрались люди. Я должен выйти к ним.
ГЛАВА 9
Я смотрю на мужчину за трибуной, и внутри меня плещется какое-то странное ощущение… Будто там стоит не Бекет, которого я знаю, а совсем другой человек. Нет, он такой же внешне — одним своим видом вызывает мурашки и заставляет сердце испуганно сжиматься.
