Но мне встать не позволил.
— Я всё поняла. Поняла! Но что бы вы там себе не думали, я не играла. Нет. Вы… Ты можешь мне верить, — ощущение, будто иду по тонкому льду, и каждое неверное движение может стоить жизни. Но я понимаю его, как никто другой. Потому что сама такая же… Не хочу открываться людям, не хочу впускать их в свою душу. Ведь люди причиняют слишком много боли.
Он дышит мне в губы, медленно склоняется к ним, касается своими. Еле ощутимо, мягко… А потом припечатывает жестким поцелуем, рывок назад, отстраняется.
Выравнивается надо мной в полный рост, смачивает пересохшие губы. А я смотрю на его ширинку, что как раз напротив моего лица, сглатываю при виде эрекции.
— Возьми корзину и иди за мной.
ГЛАВА 10
Исподтишка поглядываю на большого, грозного Бекета и почему-то улыбаюсь. Я должна бы его опасаться, но как-то не получается."
"Он шагает рядом, в одной ладони корзинка, в другой моя рука. Мне приходится быстрее перебирать ногами, чтобы успеть за ним. Злость его уже поутихла, но он всё также неразговорчив.
Впрочем, сейчас слова будут лишними. Нам бы помолчать, подумать… А может, думать надо было раньше? До того, как разделась перед ним до самых трусов?
— Проходи, — открывает передо мной какую-то дверь, пропускает вперёд, сам же остаётся позади и какое-то время не двигается. Я ощущаю его взгляд на себе физически, даже съёживаюсь. А это он только смотрит. — Нравится?
И только после его вопроса обращаю внимание на помещение. Приглушенный интимный свет освещает небольшой диван, стеклянный журнальный столик и пару кресел.
Вокруг цветы, искусственный фонтанчик и большой аквариум с разноцветными крупными и маленькими рыбками. Рядом бар и кофемашина. Очень впечатляюще. Такая себе зона отдыха.
— Здесь миленько, — улыбаюсь, поворачиваясь к нему, и цепенею. Странный он какой-то… И смотрит так…
— Возьми корзину, я помою руки, — отдаёт мне снедь, а сам скрывается за дверью уборной. Возникает такое ощущение, будто убегает. Но от кого? Не от меня же?
Сервирую стол, достаю пирожки Галины, кофе.
Сажусь на краешек дивана и покорно жду. О том, что натворила, стараюсь не думать. Было и было. Ничего уже не изменить. Да и я, честно говоря, не собираюсь отказываться от своего решения. Рано или поздно это должно было случиться. Они правы… Мне пора повзрослеть.
Иван появляется через несколько минут. Галстук снял, расстегнул верхние пуговицы рубашки, оголив волосатую грудь. Упал на диван рядом, усмехнулся.
— Можешь пошевелиться.
