Подлетев к одной из ближайших телег - Алеша сорвал с борта кусок ткани с надписью ""Даешь семена"".
Ого, да Ширкин смелый. На него наставили винтовки и Худотеплый с каменным, погруженным в тень лицом, крикнул:
- Под арест его, как врага народа!
- Да пошли вы все! СУКИ! Это моя земля! - Взвыл Ширкин, налетая на одного из красноармейцев. С силой отняв винтовку, он ударил красноармейца прикладом в челюсть. Вскинув в воздух кулак, перемотанный георгиевской лентой, выкрикнул. - Я за белых! Красные катитесь!
Ширкина повязали.
И сквозь меня в это время пробежал еще один знакомый - любитель не снимать шапку ушанку. Вот серьезно, я так и не потрудилась узнать, как его зовут, но похоже в этой истории он тоже свою роль сыграл.
Когда Ширкина смогли повалить на колени - товарищ в шапке ушанке выскочил на защиту.
- Не за царя и отечество, против большевиков! - Кричал вцепившись в приклад винтовки, наставленной на Ширкина. - Сворачивайте свою продразверстку, черти!
- Анархия! За батьку Махно! - Кто то вопил за моей спиной.
- Кончай буржуев и кулаков! - Кричали другие.
Меня снова закрутило в безумном, шумном вихре. Беспредел перед глазами перерос в размытое месиво. Меня мутило и в зрачках все двоилось.
И лишь еще один выстрел заставил зажмуриться и дальше наступила тишина.
Разомкнув веки я обнаружила себя на перекрестке. Все так же была ночь. На коленях стояла Элионора, бормоча себе под нос.
- Темный отец приди. Темный отец, мне есть что тебе предложить…
Понятно. Это похоже ее воспоминание, потому меня так резко перекинуло из центра деревни сюда.
Он появился из молний и тумана. Наблюдать вновь его появление было как то привычнее.
Представ перед моей прабабкой он слушал.
- Пусть это место станет закрытым. Пусть никто не сможет больше к нам прийти и они не смогут сбежать. Моя цена - мой потомок женского рода. - Элионора подняла темные молящие глаза на хозяина.
Ее лицо казалось таким бледным и пустым, словно из него высосали всю энергию.
Хозяин засмеялся, когда заговорил, его голос отдавал эхом, от чего слышался со всех сторон.
Может воспринимался именно на уровне сознания. Я не видела его лица и шевеления губ. В этом темном силуэте ничего нельзя было рассмотреть кроме горящих глаз.
- Зачем мне эта сделка?
- Ты не можешь отказать, я знаю. Темный отец, прими мою плату и дай желаемое. - Прабабуля выпрямилась, вглядываясь в светящиеся глазницы.
- Ты знаешь, что будет потом? - Раскатистый голос ударил по ушам, создавая напряжение.
Элионора молча кивнула.
