На смену безвкусному особняку в центре лондонского Вест-Энда пришел маленький домик на окраине, в котором Эйнджел поселилась вместе с Сэмом и двумя его компаньонами. Она сняла этот домик на короткий срок, потому что через несколько недель собиралась переехать на виллу Таццини."
"Вечером накануне своей поездки в Италию Эйнджел заглянула в комнату Сэма.
— Завтра рано утром я уезжаю.
— Но зачем? — недоуменно спросил старик.
— Дорогой, я уже говорила тебе, что еду в Италию осмотреть дом, в котором мы с тобой будем жить.
Джо подарил мне его в качестве компенсации при разводе.
— Какой еще Джо?
— Разве ты не помнишь Джо, моего бывшего мужа?
Сэм нахмурился.
— А куда подевался Гэвин?
— Мы с ним поссорились. Впрочем, сейчас это уже не имеет никакого значения. Мы переезжаем в Италию. Это очень красивая страна. Посмотри, вот фотографии Амалфийского побережья, где мы поселимся. Скоро ты приедешь ко мне, и мы снова будем вместе.
Старик бросил на нее взгляд, полный любви и тепла.
— Зачем ты уезжаешь?
Витторио Таццини стоял у окна и ждал своего друга.
Увидев его, он кинулся к входной двери и почти затащил Бруно внутрь.
— Ну что, принес? — нетерпеливо спросил он.
— Витторио, дружище, я все еще не уверен, что это благоразумно. Ты одержим.
— Конечно, я одержим! Меня дважды обманули. Человек, которого я считал своим другом, обокрал меня, вынудив продать дом, чтобы расплатиться с долгами. Его долгами, Бруно! Он убедил меня переписать их на мое имя и исчез. А еще этот Джо Клэннен, который, видя мое отчаяние, сбил цену.
Я продал дом за бесценок только потому, что мне срочно понадобились деньги. Если бы мне заплатили справедливую цену, я бы не остался без гроша и не жил бы здесь. — Витторио презрительно оглядел убогую меблированную комнату, которую он снимал.
Бруно было жаль друга, но он тщательно это скрывал. Им обоим было по тридцать два. Они дружили с начальной школы. Никто не знал сурового, ожесточенного Витторио лучше, чем его друг. Никто так не переживал за него.
Бруно молча наблюдал за тем, как его друг меряет шагами комнату. Привыкший жить на просторной вилле Таццини, сейчас высокий широкоплечий Витторио напоминал дикого зверя, запертого в тесной клетке.
Витторио нельзя было назвать красивым: резкие черты лица, нос неправильной формы. Твердая линия рта свидетельствовала о несгибаемой натуре, о том, что этот человек мог одинаково сильно любить и ненавидеть и не прощал обид ни врагам, ни тем, кого любил.
