И чтобы жили не как животные, ютясь по углам, лишенные, по ее выражению, минимальных человеческих удобств.
«Виктран, помыться в теплой воде и одеться по сезону – это не привилегия аристократии, это право любого человека!»
Тогда она что-то еще эмоционально добавила про разницу между детьми и взрослыми, и что лентяев она привечать не станет, а вот всем остальным – в лепешку расшибется, но создаст нормальные условия… И не будет Коробочкой и Плюшкиной [4] .
Про коробочку я ничего не понял. Впрочем, и про плюшку тоже… А спросить времени не нашлось, все внимание заострилось на других задачах.
Я усмехнулся, привычно зажмурившись от волны тепла, что разошлась от груди по всему телу только от воспоминания о возлюбленной.
От нее не ускользает ни рвение, с которым трудятся ее крестьяне, желая услышать доброе слово в свой адрес, ни их попытки угодить и лишний раз вызвать улыбку на ее усталом лице. Люди приняли Анастейзи полностью и безоговорочно. Она для них своя – разделившая труд, пищу, горе и радость.
Способная понять их чувства и желания. Та, что не брезгует их долей, не оглядывается на свое происхождение. И пусть я прекрасно понимаю причину такого отношения, но для них это сродни чуду.
Меня приняли, но скорее потому, что чувствовали силу, знали о моем происхождении и видели мое отношение к их Хозяйке. Да, настороженно, но, вместе с тем, и не пытались оспаривать приказы. А уж когда дело заходило о благополучии госпожи и ее удобства… Как они кинулись учиться у материнских служанок правильному обслуживанию госпожи в купальне! С таким равнением, что впору позавидовать.
И научились же, и времени на это много не затратили!
А уж как досталось кузнецам!.. Я и сам их потрепал знатно, напомнив, что с легкостью, какая никому никогда не будет доступна, не только верну их обратно, туда, откуда они пришли, но и лишу всякой надежды на то, что они смогут и дальше заниматься кузнечным ремеслом. Неблагодарность, с коей они отнеслись к Стейзи, взбесила. Отъелись, почувствовали безопасность и возгордились собственными умениями… Словно они были единственными кузнецами в Колыбели, и замену им не найти.
Сам я их и пальцем не тронул, но препятствовать праведному гневу деревенских не стал. Прибить не дал – и на том пусть благодарны будут. Нескоро они расположение местных вернут. Это раньше им и почет от жителей деревень был, и еду им готовили, и в домах прибирались, и воду таскали. Теперь сами все делать будут. И работать каждый за троих. Идиоты...
