А все же… Каким образом Зурар понял, что я буду здесь? Могло ли так быть, что он не ждал именно в эту веху, а был наготове с того самого момента, как я понял, что в утробе королевы находится его сущность? Он не мог не знать, что я пойду латать дыры в его ловушке. Это было очевидно. Как и должен был понять, что я не могу допустить рождения того ребенка.
Да, это вполне возможно. Столь древнее существо шаги не на вехим, на хода просчитывает!
Я вернулся к сосредоточенному Аджаю и, вместо того, чтобы приземлиться на его плечо, прямо в полете вернулся к человеческой форме.
И категорически заявил:
– Я иду один.
[1] Плакальщицы в этом мире – надоедливые люди, постоянно жалующиеся на свое окружение и долю. Обыкновенно применялось только к женскому полу.
[2] Местная идиома – аналог выражения «Типун тебе на язык».
[3] Шин – метр."
"[4] Герой, в отличие от героини, незнаком с произведением Н.В. Гоголя «Мертвые души». Анастейзи упоминает двух ярких персонажей – Степана Александровича Плюшкина, чей образ стал аллегорией всепоглощающей скупости, и Настасью Петровну Коробочку, чья сущность натуры характеризуется скопидомством, недоверчивостью, упрямством, суеверностью и просто глупостью.
Глава 16
Анастейзи
– …менталисты. О, Священная Пара! – выходя ко мне на берег и отплевываясь от воды, воскликнул Амадео.
Он что-то еще говорил, но толком разобрать было невозможно. Если до этого я находилась на почтительном расстоянии, то сейчас меня будто магнитом притянуло к аргерцогу.
– Рано ушел Виктран, я не все рассказал…
– Амадео, в чем дело? – прямо спросила я у мужчины, который уже поднялся на ноги.
– Уход Виктрана этим утром – результат ваших слов? Вы вспомнили что-то важное? Не молчите! Виктрану что-то угрожает?
Что-то! Зурар! Можно подумать, морф на увеселительную прогулку отправился, тьфу!
– Мне нечего вам сказать, Хозяйка.
А придется! Потому что я, словно гончая, учуяла добычу и отпускать ее не намерена!
– Амадео, что вы сказали Виктрану? И что вспомнили про менталиста? Я слышала…
Я все еще держала себя в руках, старалась, во всяком случае.
Но, судя по гневному взгляду и плотно поджатым губам, мои старания вновь приняли за слабость. – Я все расскажу Хозяину Священной Колыбели, когда он вернется. А он уже сам решит, делиться ли с вами полученной информацией. Раз не стал делиться той, что получил накануне, значит…
Именно эту надменность я простить уже не смогла. Если Виктран мне что-то и не сказал, то явно не из-за того, что не доверял.
