Хозяин волчьей стаи

— Она всё ещё в твоей стае… — пробормотала я, на секунду представив себе нашу встречу с Кармелой: испанка, которая знает как быть женщиной, которая может удовлетворить мужчину на все 100 процентов. Которая так же знает, что я не могу.

— Ты научишься, — шипит невероятно довольный Баев. — Я научу.

— Это не изменит того, что было…Кармела. Она…

— Эта сучка заслуживает смерти за то, что сделала. Но самки у нас очень ценны, и я нашёл ей лучшее применение.

Кирилл улыбнулся настолько кровожадно, что я, опешив, замерла на своём месте.

— Только не плети, — вспомнив наказание, практикующееся в клане, пробормотала я. Насколько бы не была виновата Кармела, она не заслуживала такой ужасной боли.

— Всё ещё слишком мягкая, — провёл когтем оборотня по моему лицу Баев. — Надо учить….

Его волк, довольно урчал.

— Научить, показать. Воспитать свою самку.

Я привыкла к тому, что меня называли Альфа — самкой, тем самым обозначая разницу между Альфой — главой клана и собственно мной, Альфой — девочкой, у которой просто есть какая — то там редкая сила.

Разница в силе, в положении — я это понимала и принимала, никогда не обижаясь на это название. Но когда мужчина называет тебя своей самкой… в этом было что — то совсем звериное — не человеческое.

— Что? — вскинулся Кирилл, почувствовав моё отдаление.

— Не называй меня, пожалуйста, так.

— Как? — рыкнул Баев.

— Самка. — повторила я, подумав в этот момент, чтобы ответила Элизабет Беннет, если бы её так назвал мистер Дарси.

— Не строй из себя ту, кем ты не являешься, — рыкнул Баев, потянув ко мне свои руки, которые теперь не ласкали — больно мяли моё тело.

 — Ты самка главы клана, Альфа — сука, Луна.

— …как Одинокая Луна — пропела я сточку из любимой песни брата, не обращая внимание на плескающееся бешенство в глазах Баева. А потом спросила то, что мучило меня всё это время — А что, если я была бы просто человеком?

Я не поняла — почувствовала — как Баев моментально закрылся, выстроив непроницаемый барьер.

— Но ты не человек, — рыкнул он, возвращаясь на своё сидение и приводя моё в вертикальное состояние.

 — И чем скорее ты к этому привыкнешь — тем лучше.

— А если я не привыкну? — спросила я, не желая оставлять этот мучающий меня вопрос на потом. — Я ведь родилась человеком, воспитывалась человеком… Что, если мне нравится быть человеком?

— Но ты не человек. — не глядя на меня — глядя на дорогу, процедил Баев. — Ты только что бегала по лесу в виде волчицы, женщина!

— Мне надо знать, — гнула я свою линию.