Хозяин волчьей стаи

Желание — теперь даже я не перепутала бы его с ненормальным аппетитом, окутало меня словно плотное облако… Окутало нас… Мне хотелось сильнее зарыться пальцами в чёрные, с проседью, волосы, дотронуться руками до сильной смуглой шеи… Потрогать витые, словно толстые жгуты, мышцы… И почувствовать ответные касания.

— А ты сопротивлялась, глупенькая, — прошептал, касаясь губами моего лица, Кирилл. — Никогда не спорь со мной больше, никогда не смей идти против. И все тогда у нас будет хорошо.

После этих слов я словно очнулась, обнаружив себя… На коленях Баева… При этом я сидела… Оседлав Кирилла, раскинув ноги с двух сторон от сиденья, а руль больно упирался мне в спину.

— Настя, — позвал встревожившийся Кирилл. Правильно волнуешься, хихикнула внутренняя ехидна.

А я уже отстранившись, перебралась обратно на свое сидение.

— Нет.

— Что нет? — Рыкнул Кирилл.

— Всё нет. — Я поежилась от возникшего напряжения в машине. — Ты ведь на самом деле не высоко меня ценишь, не так ли…

— Я тебя не знаю, — сцепив зубы, проскрипел Кирилл.

— Как и я тебя.

— Настя, не заставляй меня возвращаться к недавнему разговору. Что ты хочешь? Бабла? Дорогих шмоток, путешествий? Быть моей Луной выгодно.

— Но не очень почетно.

— Наоборот, твой статус хоть и ниже моего, но выше даже беты.

Я видела, что Кирилл постепенно теряет терпение. Мне бы и закончить на этом, но ведь возможностей достучаться до Альфы бывает редко, да и не настолько я тогда хорошо понимала, что такое из себя представляет разозленный, неудовлетворенный мужчина.

Глава 17. Танец слабости и силы

Я попыталась объяснить Кириллу, что деньги для меня не самое важное, что я всё прекрасно понимаю насчёт статуса, и что я отчасти сама — признаю это — виновата в возникшей ситуации: вызвав Алину на бой, я заявила о своём «интересе»; но ведь Кирилл должен понять, чем это было продиктовано на самом деле.

— Из меня не получится хорошая Луна стаи, — бубнила я, стараясь не смотреть на Баева. — Я хотя и знаю об оборотнях с подросткового возраста, но на самом деле никогда не жила по вашим волчьим законам.

Сейчас я это понимаю. Вы слишком…жесткие. Я не кривлю душой — для меня это на самом деле чересчур. Когда молодой муж, слегка приревновав жену — практически разрезает её на куски, а она, очнувшись, ещё и чувствует себя виноватой; когда за малейшую провинность перед Альфой каждый может оказаться битым у столба — словно в темном средневековье; за более сильную уже «покусанным» своими же соплеменниками в назидание на будущее.