От него распространялась теплая приятная энергия, и мне подумалось, что он состоит в длительных крепких отношениях с любимой женщиной. Моя сущность потянулась к нему навстречу, желая подстроиться под ее образ и заставить мужчину отдать больше энергии, но я остановила себя усилием воли и отрицательно покачала головой:
— Все хорошо, просто… переживаю за близкого человека.
Врач сочувственно покивал и отправился дальше.
Ренслир вышел из палаты минут через пятнадцать, закончив свой бессмысленный разговор с самим собой, сел рядом на стул для посетителей.
— Что с ней? — спросила я, пытаясь быть спокойной. — Это шок? Или так повлиял удар головой?
— Это влияние амулета забвения, — тяжко вздохнул следователь. — Этот гад использует его, не обращая внимания на побочные эффекты. Чем дольше период, который стирают, тем сложнее восстановить ауру и разум жертвы. Это очень редкий и очень дорогой артефакт, запрещенный для использования частными лицами, он разрешен только в полиции и других спецслужбах.
Я судорожно вздохнула. Если еще и полицейские замешаны, то совсем дело плохо.
— И как долго? — уточнила я.
— Анна пропала семь дней назад, в больнице она уже четверо суток. Но урон нанесен более серьезный, чем должно быть для этого срока.
— Или он плохо управляет артефактом, или…
— Или он стер более долгий период, потому что был знаком с девушкой лично, — закончил за меня Ренслир. — Мы прорабатываем все ее связи в столице, но пока нет результатов. Вы что-нибудь смогли узнать о преступнике? — продолжил Ренслир.
"
"— Преступниках, — поправила я, хрипло вздохнув. — Их двое… точнее, двое оставили на ней следы своей энергии. Сколько еще у них помощников, не могу знать.
Следователь заковыристо выругался, вскочил с места, нервно прошелся туда-сюда по коридору, гневно сжимая руки в кулаки, и, наконец, сел обратно, требовательно уставился мне в глаза:
— Вы поможете? Вы сможете?
Я нервно сглотнула:
— Я не так много могу, но… я узнаю их, если встречу.
Ренслир нервно побарабанил пальцами по сиденью:
— Это неофициально.
Я не имею права привлекать вас к расследованию, а значит и ваши показания не будут иметь никакой силы в суде…
— Но они сами могут потопить себя и проболтаться, — прервала я его, и почувствовала, как меняется моя внешность: темные волосы падают на грудь, я нервно лизнула губу и почувствовала ссадину. — Думаю, встреча со мной в таком виде заставит их заговорить.
— Это слишком опасно! — возразил Ренслир.
