— Вы мыслите плоско и однобоко!
— Зато вы мыслите чрезвычайно необычно! Вам все кажется, что за преступлениями стоят какие-то умные, расчетливые коварные гении, а на деле в девяноста девяти случаях из ста преступник очевиден. Они попадаются по глупости, а не из-за великого ума!
— Но вы же сами знаете, что это дело не такое, как другие! И энергия от Метьюса была совсем не похожа на следы на Анне!
— Показания суккуба все равно не могут быть доказательствами в суде.
— Но вы же сами сказали, что готовы поверить мне!
— Вы можете ошибаться.
Как давно у вас проснулись способности суккуба? Всего несколько месяцев назад? И вообще, может, когда мы поймаем его сообщника, все станет понятно…
— Вы тратите время на невиновного вместо того, чтобы разобраться в этом деле! Метьюс ведь мелкая пешка в полиции, у него не могло быть доступа к артефакту работы с памятью!
— Вы, как всегда, ошибаетесь, — усмехнулся Ренслир. — За день до похищения Анны Метьюс участвовал в облаве на контрабандистов, которые провозили разнообразные незаконные артефакты.
Среди конфискованных были и артефакты забвения, и он мог стащить один из них и воспользоваться.
— Но он ведь после купания в ледяной воде заболел!
— Он сказался больным на работе и притворился перед своей квартирной хозяйкой, а сам мог легко уйти из дома, пользуясь ее глухотой и проблемами с памятью. Мы сейчас проверяем всех его коллег, участвовавших в той облаве, а список видов артефактов, которые были у контрабандистов, уже отправлен в госпиталь.
Уверен, мы со дня на день раскроем это дело.
Ренслир говорил так складно и уверенно, что я опешила. Но все равно, вспоминая ту радость, которой светился Метьюс, окликнув меня в образе Анны, я не могла поверить:
— Я не верю! Это не мог быть он. Да и потом, это же какой-то бред: Метьюс похитил Анну, удерживал где-то неделю, применил к ней стирающий память артефакт, а потом выбросил голую в какой-то тряпке на улице, словно какую-то ненужную вещь, едва не убив.
А потом, увидев ее в парке, он подошел обрадованный! Зачем?
— Возможно, избавился от пленницы не он, а второй соучастник преступления. А к вам в образе Анны он подошел, чтобы проверить, что вы ничего не помните, — кажется, у Ренслира был на все готов ответ. — Простите, но я должен идти, вы меня задерживаете.
Небрежно выставив меня из кабинета, следователь схватил со стола кожаную папку и, заперев свой кабинет, побежал куда-то по делам.
