Я поморщилась, в нашем архиве с документами обращались куда аккуратнее, и для каждого дела заводили аккуратную картонную папочку.
Следом за мужчиной, наверное, следователем, в комнату, портя впечатление, суетливо зашел невысокого роста щупловатый молодой человек в форме рядового. С собой он принес стул и установил его в темном углу за спиной начальства. Почему-то мне показалось, что этот, с тростью, маг и следователь, а молодой значит его подчиненный. Усевшись на стул, он вытащил блокнот и карандаш, очевидно, собираясь вести протокол допроса — следователь себя этим утруждать не собирался.
Заметив, что я пялюсь на рядового, следователь раздраженно нахмурился, но не стал ничего говорить и, развязав шнурок на документах, начал раскладывать их перед собой в каком-то одному ему понятном порядке. По мне — так просто для виду перебирал и играл у меня на нервах. Со своего места я заметила, что одна из бумаг — это заявка на получение бумаги, канцелярии и чего-то там еще, я не разглядела. То есть в бумагах у них полный кавардак, либо он специально прихватил ненужных документов, чтобы произвести на меня впечатление объемом проделанной работы.
Но получил обратный эффект. Я заинтересованно приподняла брови.
— Имя, место жительства, — скучающим тоном протянул следователь, откидываясь небрежно на спинке стула.
— Для начала я требую пригласить в комнату даму-полицейского, которая будет следить за соблюдением моих прав. Мое нахождение в компании двух мужчин — это просто неприлично. Также я требую приглашения медика, чтобы он проверил мое состояние после применения ко мне неизвестной магии.
Кажется, мне плохо: голова болит и мысли путаются. Возможно, вы нанесли непоправимый вред моему здоровью. И снимите с меня наручники, в конце концов, я не собираюсь бросаться на вас с кулаками, я же слабая женщина, а не какой-нибудь буйный бандит в алкогольном опьянении. И вообще я хочу снять пальто, мне жарко сидеть в уличной одежде, — выдала я все, что узнала за эти месяцы работы в полиции.
— Какие приличия, о чем вы? Вы же суккуб! — возмутился следователь.
— А это уже дискриминация по принципу принадлежности к виду! — сощурилась я. — Вы, рядовой, я надеюсь, записываете? Я подам жалобу на имя главы вашего участка и потребую приложить копию протокола! Я — прежде всего леди, а от моих способностей у вас есть артефакты. Я ничем не запятнала своего честного имени, чтобы со мной так обращаться.
При словах о жалобах следователь явно напрягся, он собрался и наклонился вперед.
