— Я могу поклясться любой клятвой, могу дать показания на столе истины, могу сделать что хотите. Клянусь, я не причастна к этому делу! Но никаких свидетелей до пятнадцатого дня бобра у меня нет."
"— Но почему? — спросил Ренслир с недоумением, а я закусила губу, не зная, что ответить, ведь признаться, что я попаданка, значило также признаться, что я совершила преступление по местным законам, пытаясь пленить демона.
Глава 28
— Вероник, я должен знать! — настаивал Ренслир. — Это уже серьезно. Вы понимаете, чем все это может для вас обернуться?! — давил он.
И я не выдержала. Я всегда была очень сильной, психологически устойчивой и спокойной, я всегда держала себя в руках в стрессовых ситуациях, иначе не сделала бы карьеру. Я сумела как-то пережить перенос в другой мир, становление суккубом, скитания по улице. Но сегодня… квартал зеленых фонарей, нападение полицейских, допрос… у всех есть предел, и я до него дошла.
Слезы хлынули у меня из глаз.
— Вероник, что вы делаете?! — Ренслир отшатнулся, на его лице был написан настоящий ужас.
— Ох, простите, — пробормотала я и зарылась в сумочку, пытаясь отыскать платок, отворачиваясь от него, пытаясь спрятать свои слезы. — Я не хотела, — всхлипнула я. — Я просто… это просто… слишком…
Перед моим лицом неожиданно появился платок: суровый квадрат хлопковой ткани без вышивки и завитушек в коричнево-зеленую клетку.
— Спасибо, — схватив ткань, я спрятала в нее лицо, пытаясь успокоиться, но никак не получалось. Всхлипы так и рвались из моего горла, мешая нормально дышать.
— Ну, что вы так расстроились. Все же уже закончилось, — попытался неуклюже подбодрить меня следователь, аккуратно похлопывая по локтю. — Или вы опять из-за своего Метьюса?
— Да что вы так зациклились на Метьюсе! — вспыхнула я. Слезы продолжали течь из моих глаз, нос покраснел и не дышал, но я все равно требовательно уставилась Ренслиру в глаза. — Вы понимаете, что дело намного серьезнее, чем мы полагали? Я нашла еще двух жертв этих преступников! Вы понимаете, что творится в этом городе?!
— Что?!
Я всхлипнула и… икнула.
Попыталась сдержаться, но начала икать еще активнее.
— Простите, ик, я просто… ик… сейчас не в силах обсуждать это… ик. Завтра я принесу дела из архива, ик. Уже очень поздно, ик.
— Да-да, конечно, позвольте вас проводить домой, — смутился Ренслир.
Он поймал на улице извозчика и помог мне забраться в карету. Сперва мы ехали молча, я старалась успокоиться. Слезы почти закончились, хотя нос оставался заложен.
