А я не переставала удивляться магии и той силе, что даёт носителям столько здоровья. Оказывается, лейтенант Корк был уверен, что он полностью выздоровеет к большой чистке, тем более за неё платили очень хорошо, а он, с его же слов, сейчас очень нуждался в деньгах.
Иногда я приходила и вечером, рассказывая тем, кто был в больничке лекаря последние новости из городка, благо мастер Кан меня берёг и у меня было достаточно свободного времени. Впереди был поход, и две недели мы можем даже спать вполглаза, случись что.
Так мастер и говорил:
— Не было ещё похода, уважаемая Рада, чтобы совсем ничего не случалось. Так что мы с вами сейчас активно собираем общую аптечку, которую и предстоит тратить в долгом походе. Эх, каждый раз что-нибудь, да случается. Ни одного крупного похода не было спокойного и без происшествий. Всегда найдутся дураки, которые куда-нибудь да полезут, куда не стоит.
Я совсем было расслабилась у лекаря и в очередное утро меняла почти чистую после ночи повязку лейтенанту. Значит, яд почти вышел.
Да и к лучшему, а то неделя пролетела незаметно.
Настроение было чудесным, я слегка улыбалась, краем уха слушая, очередной рассказ лейтенанта об интересных случаях в походах. И подумала, что он может быть вполне милым собеседником. Я немного отрешилась, улыбаясь, уплывая в свои думы и планы на день, когда внезапно почувствовала, как лейтенант взял меня за руку.
Подняла глаза, а тот уже приблизился к лицу, я заторможено поняла, что меня сейчас будут целовать. Успела только руку упереть ему в грудь, а тот в это время дотронулся до моих губ.
Глава 70
Его ладонь дотронулась до щеки, а я надавила рукой сильнее, показывая, что дальше не пущу. И отдёрнула голову, в шоке смотря ему в глаза.
И лейтенант шёпотом с горечью спросил:
— Неужели я вам совсем не нравлюсь, уважаемая Рада?
Я резко ответила, помня те его слова:
— Вы меня с кем-то путаете, лейтенант. Я вам уже говорила, что любовницей быть не собираюсь. Вам выздоравливать нужно, поэтому ложитесь, я вам мазь наложу и повязку новую сделаю.
Говорила с ним строго, а то навис надо мной, бугай такой. Я аж испугалась сначала. Ведь в палате уже никого не было, лейтенант был самым сложным из пациентов, и долечивался один.
Тот немного отодвинулся сам, опустил глаза и вздохнул. Поднял на меня глаза и с сожалением ответил:
— Да дураком я был, уважаемая Рада. Я только в последнюю неделю понимать многое стал. И вы каждый день мелькали передо мной, да и другим помогали.
