Хозяйка графских развалин

Уверена, что прямо сейчас рыжуха доказывает батюшке, что раз брак уже состоялся, то платить не нужно. Но я ведь не знаю, какую выгоду хочет получить Медведь. Только один факт родства с опальным графом или нечто большее? Буду разбираться. Но, разумеется, не сейчас.

Улыбнувшись, Гарет поднимает с пола плащ, но не подаёт мне, а перекидывает через локоть.

В зале тепло, и плащ лишний. Близняшки — я только сейчас замечаю — тоже разделись. А вот Бетти ушла, подметая пол мехом.

Гарет подаёт мне руку:

— Даниэлла?

— Что изменилось? — вопрос, который я не могу не задать.

— Вы намеревались провести полный ритуал, но использовать спящие регалии, но получилось иначе. Какая разница?

— Простите, Даниэлла.

— Простить? — о чём он.

— Регалии хранились в храме веками, их не использовали ни мой отец, ни мой дед, ни мой прадед. Сохранились записи, но из-за размытых многословных формулировок их довольно трудно понять.

Серьёзно? Я должна поверить, что у графа нет ответа?

Мой новообретённый муж лжёт? Хотя… Если брачный ритуал в родовых традициях был забыт на несколько веков, то нечего удивляться, что точные сведения о нём потеряны.

Гарет подхватывает меня под руку и настойчиво тянет к выходу. Я не сопротивляюсь и следом за ним приседаю на корточки, пробираюсь в туннель, круто уходящий вверх. Подняв голову, я не вижу Бетти. Она так быстро поднялась?

Близняшки выбираются из зала следом, и Гарет говорит им ждать, но я предлагаю ему сперва проводить девушек — меня по-прежнему влекут светящиеся голубым светом изображения, особенно одно, над входом.

Решившись, я протягиваю руку и подушечкой указательного пальца касаюсь контура. Делаю я это демонстративно на глазах у графа и близняшек. Они же остановят меня, если это опасно, верно?

— Кто бы мог подумать, что вас заинтересуют ритуальные сюжеты?

— Сама не ожидала.

Возможно, я найду что-то поинтереснее.

Изображения действительно важны или я пытаюсь заполнить пустоту?

Гарет уводит Мими, я остаюсь с Гебби наедине, но девушка отворачивается. То ли из вежливости, чтобы не мешать мне рассматривать картинки, то ли стесняется болезни, то ли по характеру нелюдимая.

Столько вариантов приходит на ум…

На стене, над квадратным проёмом-лазом у самого пола светится изображение крылатой особы, сидящей в кресле. В её руке распустившийся цветок. Повторяющееся изображение, ничего нового, разве что благодаря размеру оно более детальное. Обозначена каждая складочка на платье, каждая жилка на лепестках. Лицо же остаётся пустым пятном.