Хозяйка графских развалин

"

"Шаги, которые меня разбудили, оборвались в кабинете, и в кабинете я видела сияние, поэтому, войдя и бегло осмотревшись, я совершенно не удивляюсь при виде ждущего меня на пустой столешнице угольно-чёрного конверта. Незваный визитёр не пожелал мне представиться, но оставил сообщение. Демонов любитель эпистолярного жанра.

Безопасно ли открыть конверт?

Глава 10

Обойдя стол, я сажусь на стул с высокой резной спинкой, провожу пальцем по подлокотнику и чувствую, как рука пачкается в пыли.

Стряхнув грязь ладонь о ладонь, я не рискую опереться на столешницу локтями.

Конверт…

Пропитывать бумагу ядом слишком сложный ход. Проще было бы удавить меня подушкой, поэтому письмо я беру безбоязненно, но открывать не спешу. На конверте не сказано, кто получатель. Точнее… на чёрной бумаге огнём горят символы. Что-то вроде рун или иероглифов, и один значок я узнаю — я видела его на регалиях. Это знак рода. Должна я отдать конверт Гарету или вскрыть сама на правах графини?

Его подбросили в мой кабинет, а не в кабинет Гарета.

Ведьма подбросила? В смысле, тётушка Хлоя? Кто-то из сестёр? Сам Гарет? Додуматься можно до чего угодно.

Есть ли в доме кто-то, с кем я ещё не сталкивалась? Вероятно…

Почему я должна разбираться не со своими проблемами, а с чужими интригами?

Я раздражённо ломаю печать, подцепляю уголок бумаги ногтем и разрываю конверт. На ладонь выпадает не письмо. Всего лишь засушенный цветок, тонкий стебель переламывается в моих пальцах.

Возможно, я зря убедила себя, что в конверте нет ничего опасного. Цветок рассыпается. Я сдуваю с ладони порошок.

Что-то, будто мелкая колючка, колет кожу, и на руке проступает… ещё одна татуировка, тоже цветок, очень похожий на тот, которым наградил меня Гарет, но всё же другой. И главное отличие в цвете — он огненный, а не морозно-голубой.

Эй, надеюсь, я сейчас по незнанию не обзавелась вторым мужем?!

Меня от такого предположения аж в дрожь бросает.

Нужно посоветоваться с Гаретом. Только вот выпустив искорку, цветок на моей руке поджигает конверт, и чёрная бумага, полыхнув, в считанные мгновения рассыпается пеплом. На пальцах снова остаётся грязь, и я повторно отряхиваю руки. Цветок гаснет…

И что мне теперь сказать Гарету? После истории с потерей памяти он может принять мой рассказ за плод больного воображения. Предъявить в качестве доказательства мне больше нечего.