А у нас уже все вещи этой цветочной вонью пропитались.
— Это не вонь, а аромат гумарии, — Мити мечтательно провел перед собой ладонью. — Запах цветочных полей Залфа…
— Чтобы завтра все воняли этими «полями», — рявкнул Лукер. — В нашу палатку вонючку тоже притащите.
— У меня всего четыре баллончика, — Мити недовольно надулся.
— А у меня всего одна Петуния! — припечатал его Лукер.
— Понял, — Мити дернул ручку и выбрался из катера. Остальные за ним.
Следующие полчаса мы набирали растения. Я старалась поместить в один контейнер по 2–3 вида, следя, чтобы они не конфликтовали.
И уж точно не нападали друг на друга.
Нет, конечно, часть этих растений научного интереса не представляла, но это не отменяло их красоты. А у меня все же оранжерея, и она должна выглядеть презентабельно.
— Так, все… — прокричал Лукер, поглядывая на разгуливающих вокруг гигантских зверей. — Звезда уже склоняется к горизонту, а нам еще вернуться и разгрузиться. Да и Риме опасно оставлять так надолго с этой Соели… Пристрелит же гадюку, и думай потом, куда тело ныкать и кому эту ядовитую девку скормить.
— Это да, — закивал Дупел, таща в руках мои ящики. — Растение жалко будет. От этой Соели можно легко несварение прихватить. А там еще рогатые ее амбалы как свидетели в расход пойдут.
— Интересно, зачем она вообще их притащила? — Мити обогнал брата с тремя контейнерами в руках.
— А что непонятного? Для охраны себя любимой, — усмехнулся Лукер, открывая багажник. — Эти рогатые явно не цветы выкапывать прикатили.
Глава 43
Мы вернулись на закате и застали весьма странную картину. Наш Риме сидел на капоте второго катера с бластером в руках. Соели на мгновение высунула нос из собранной палатки и залезла обратно. Рогатые вальяжно отдыхали возле второй палатки, а вот близняшки готовили ужин.
Остановившись, мы поймали на себе их печальный взгляд.
Как-то даже обидно за них стало: носились по джунглям, приехали с добычей, так еще и к котлу приставили.
Выбравшись, мы обошли катер и направились к нашему хрону. Таким злым я его еще никогда не видела. Четкая темная полоса на щеках, глаза ярким серебром пылают.
Жуть просто… в фартушке.
Я взглянула на нашу полевую кухню и тут же различила запах супчика.
— И что, Риме, здесь произошло?
— Я ее убью, — ровно произнес он. — Просто возьму и пристрелю эту богатенькую тварюшку. Изжарю! Ненавижу… как же я ненавижу этих богатеньких доченек толстосумов.
