— Дедушка, я уже упоминал, что не могу раскрыть Источник, из которого узнала о покушении, но у вас ведь есть собственные мысли по этому поводу, верно?
— Источник, якобы подаривший тебе бесценный артефакт? Когда ты упоминала накопитель, я и подумать не мог, что его оценят настолько высоко.
— Можно сказать, Источник обеспечил меня финансами, достаточными, для воплощения моих смелых планов.
— Значит…
Моё объяснение звучит слишком двусмысленно. Я не солгала, но я подразумеваю Систему, о которой синьор Катц знать не может.
Наверняка, в его понимании Источник превращается в некую тайную королевскую службу, понятия не имею, как она тут называется.
— Я намерена помочь дознавателю, я не могу отступить, — пожимаю я плечами.
Ход конём.
— Ты влезла во что-то нехорошее, Тали.
Осуждение из взгляда синьора исчезает, сменяется настороженностью, беспокойством.
Чёрт, вот только понапрасну волновать не хватало!"
"— Дедушка, я слишком далеко зашла, отступать поздно. Давайте подумаем, как сделать так, чтобы моё решение не навредило семье? Полагаю, Эдан точно остаётся в городе и помогает мне отсюда, в Кайтере ему делать нечего.
— Ох, Тали…
— Дедушка, со мной всё будет в порядке. Я обещаю. Я доверяю Источнику.
Вряд ли оператору выгодно, чтобы я, ничего толком не добившись, отправилась на новое перерождение.
Финальные ходы. Шах и мат. Победа за мной.
Синьор Катц вздыхает, я быстро, пока он не заметил, развеиваю мобильник.
— Спасибо за игру, дедушка.
Ответа я не получаю. Синьор Катц ударяет пальцем своего короля, и фигура падает на доску. Синьор некоторое время смотрит на поверженную фигуру. Я прикусываю губу. Может, следующий раз снизить режим хардкорности? Но синьор может понять, что я поддаюсь…
Пока я размышляю, синьор Катц поднимается из-за столика и протягивает мне руку:
— Пойдём, внучка. Не будем заставлять нас ждать.
Ушам своим не верю!
До сих пор синьор Катц обращался ко мне «домашним» именем. Но это первый раз, когда он признаёт меня не просто синьориной Катц, родственницей.
А внучкой.
— Дедушка…
Я не успеваю разобрать эмоции, вихрем промелькнувшие в его взгляде. Синьор Катц возвращает полную невозмутимость, величественно поднимается и протягивает мне сухую крепкую ладонь. Я встаю подле него, и мы вместе выходим из кабинета, вместе спускаемся на первый этаж, вместе входим в столовую. Синьор Катц был прав — семья в сборе, все ждут только нас.
