Вдруг из самых лучших побуждений донесут страже? Какие документы мы предъявим, когда нас спросят, по какому праву мы тут поселились?
– Как хочешь. Света…
– Да? А-апчихи! – я всего лишь тронула штору, а с неё слетает облачко пыли.
Я привычно натравливаю на пыль паука-прачку.
Комнату бы ещё проветрить…
Даниэль дожидается, когда я обернусь.
– Дом полностью в твоём распоряжении, Света.
Оу?
Серьёзно?
Как мило…
– Даниэль…
– Я был неправ, – пожимает он плечами. – Оба дома в твоём распоряжении, а ещё дворец и княжество.
Вроде бы Даниэль улыбается, но я чувствую исходящее от него скрытое напряжени.
Вот не зря говорят, что квартирный вопрос портит людей.
– Дворец и загородную резиденцию оставь себе, – фыркаю я.
– А княжество? – тон шутливый, а смысл…
– Тем более. Сколько у тебя подданных? И о благе каждого нужно думать. Нафиг!
– Из тебя получится прекрасная княгиня, – Даниэль расслабляется.
– Нафиг, – повторяю я.
– Создашь собственное торговое дело?
– Ага.
– Большое, с размахом на континент? – подначивает Даниэль.
Я не уверена, что большое торговое дело размахом на континент это именно то, чего я хочу, но сейчас мы просто щутим, и я гордо отвечаю:
– Да!
– И будешь думать о благе каждого наёмного работника? – ухмыляется Даниэль.
А?!
– Тьфу на тебя!
Даниэль, поганец, запрокидывает голову и искренне хохочет.
Смешно ему…
Нельзя же так хрустальные мечты разбивать!"
"Отсмеявшись, Даниэль поворачивается к стене, не таясь, погружает руку в пасть рельефной головы льва, одной из нескольких в орнаменте, опоясывающем кабинет.
– Света, я обязательно сделаю для тебя доступ, но не прямо сейчас. Я бы и рад, но…
– Прямо сейчас не надо, – соглашаюсь я.
Что-то тихо щёлкает, и в стене открывается ниша.
Внутри два ларца и небольшая шкатулка. Даниэль выкладывает их на стол и поочерёдно открывает, попутно объясняя, что в первой документы на имя некоего господина Торина ла Машаль, документы абсолютно легальные, и к ним прилагается свидетельство на дом, якобы полученный в наследство от деда, и несколько банковских векселей, один из которых не именной, а на предъявителя.
– Деньги у нас теперь есть, – из шкатулки Даниль вынимает простенький кошелёк из грубой кожи и передаёт мне.
Похоже, оставшийся ларчик интересует Даниэля больше содержимого кошелька, а я взвешиваю кошель на ладони – увесистый – и распускаю завязки, аккуратно высыпаю звонкий металл на столешницу.
– Это золото?! – поражаюсь я.
