В мире Светы здания в десять и даже двадцать этажей смотрятся карликами на фоне – как же она их назвала? – небоскрёбов. Очень подходящее название – дом до небес, дом, который выше горы… Поразительно.
Торговый центр, на фоне которого Света сделала портрет, больше моего столичного дворца! Если продолжать думать в том же направлении, то можно додуматься до очень простой мысли – подозревать Свету в стремлении получить корону и княжество всё равно что подозревать императрицу в желании отобрать у нищего его дырявый шалаш.
А их скорости? Их крытые самоходные повозки мчатся так, что глаз не успевает.
Железные птицы, способные за день пересечь мир от края до края…
Огромные корабли похожи на плавучие города.
Окажись я в мире Светы, я… Даже представить не могу, каково бы мне было, но в одном уверен – я бы не смог выйти на улицу так легко, как она.
Как выйти туда, где на головоломной скорости несутся железные экипажи?! А Света со смехом призналась в своих страхах и переступила их как нечто незначительное. Переступила ради меня и из-за меня, из-за того, что я не могу обеспечить ей должное.
Да я даже уличную одежду ей дать не смог! Света сама ободрала с торшера покрывало, разрезала и превратила в небрежную накидку, под которой скрыла непрезентабельную верхнюю часть платья, а меньший обрезок повязала на голову на манер платка и стала неотличима от сотен и сотен горожанок.
– Прости, – сказал я ей, провожая.
– М-м? – она оглянулась с искренним удивлением.
Ну, она права.
На словах я извинялся за то, что снова бесполезен, за то, что не иду с ней, когда я ей нужен, за то, что ей опять приходится тащить нас двоих.
А в душе… В глубине души мне страшно, что она решит не возвращаться. Зачем я ей? Я только и делаю, что раз за разом создаю ей проблемы.
Вот сейчас… Я снова её подвожу!
Вместо того, чтобы лечь и дать себе отдых, как можно скорее вернуться в форму, я сижу и таращусь в окно. Сначала смотрел, как Света уходит, потом… просто смотрел в том направлении пустым взглядом, а теперь жду, когда она вернётся.
Ведь вернётся же?!
Как же я сейчас жалок…
Но они все уходят, оставляют, предают. Дядя ушёл за грань, мама уехала и пишет изредка, Барт погиб и я изо дня в день слышу его последний крик, другие бросили и уехали, кто в поисках лекарства для меня, кто спасая свою шкуру, другие переметнулись на сторону новой власти… Я перебираю имена, лица. Я один, совсем один. Рядом со мной есть только Света, и если она уйдёт…
Меня мороз пробирает, а к горлу подступает тошнота.
