Сам он повернуться, конечно, не может, я помогаю – отбираю плед и простынку, играющую роль рубашки и одеяла одновременно, осторожно укладываю Даниэля на живот, а голову поворачиваю.
Красивый у мужа изгиб позвоночника…
Так, не отвлекаться. Ещё не хватало ошибиться с рунами.
Рисунок на полупрозрачной подложке – это хорошо. Линии отрыва нет – это плохо. Ножницы вместе с нитками-иголками лежат в отдельной коробке, так что проблем не возникает, пока я не перехожу к следующему шагу. Переводную татушку нужно намочить, а я тёплой воды не приготовила.
Воспользоваться комнатной, кипячёной? Нет, кипячёная пусть будет. Я приношу с кухни холодную и подогреть не решаюсь.
– Извини, но придётся потерпеть, – предупреждаю я.
Никаких обливаний холодной водой. Я располагаю листок так, чтобы вертикальная линия совпала с позвоночником. Руны лягут на область лопаток и поднимутся вверх, к основанию шеи. Наносить тушь рекомендовано снизу вверх.
На всякий случай я перепроверяю, чтобы убедиться, что всё сделала правильно.
– Готово… Сейчас может быть неприятно.
Воду я лью тонкой струйкой. Мне не надо устраивать водопад, мне надо, чтобы подложка намокла. Лишнее поймаю носовым платком. Я выжидаю минуту, подцепляю уголок и медленно тяну. Подложка отлипает, рисунок остаётся на коже.
Вот теперь масло и тушь, самый ответственный шаг.
Глава 21"
"У меня уже получается чувствовать магию, и я тяну её из окружающего пространства, пропускаю через себя и направляю в ложку, точнее, через ложку в кубик.
Поначалу ничего не происходит. Магия словно в пустоту уходит, и даже ложка не нагревается, но я продолжаю, и вскоре замечаю, что поверхность кубика меняется – уголки оплывают, форма медленно, очень медленно деформируется. Выступают тягучие капли как на горящей восковой свече, и постепенно масло растекается по ложке, но оно всё ещё слишком плотное. Я, не прекращая нагревать, сверяюсь с рецептом и продолжаю.
Проходит ещё минут пять. В ложке получается мутная желтоватая водичка.
От воспоминания, как я слизнула всего одну каплю, меня передёргивает.
Но в рецепте сказано, что ёмкость должна потеплеть, а ложка всё ещё холодная.
Я продолжаю.
Даниэль лежит, ждёт…
Сосредоточившись на температуре ложки, я упускаю момент, когда всё меняется. Желтоватая водичка становится сперва прозрачной, а затем вдруг белеет и оттенок уходит в отчётливую синеву, одновременно исчезает запах трав, сменяется грозовой свежестью.
– Готово! – радостно объявляю я.
