И улыбка меркнет – а как напоить мужа, лежащего на животе?!
Я переворачиваю его на бок, приподнимаю. Стройный, подтянутый, а – вот парадокс – тяжёлый. Или это я слабая?
– Извини, но по-другому я не удержу, – я сгребаю в кулак тёмные пряди. Прекрасно понимаю, что это болезненно. Но когда я тащила по земле, а потом по лесенке, тоже приятного не было.
Как же неудобно…
Даниэль выпивает масло в два глотка. Я отбрасываю ложку, укладываю мужа на живот. Я татушку не смазала?! Почему я заранее не подумала?! А-а-а-а… К счастью, не смазала.
Я беру тушь. Кисточка – выпирающий из флакончика “нос” – в комплекте.
Следуя подсказкам я начинаю наносить руны и одновременно направляю в кисть магию. Без подпитки силой рисунок останется просто рисунком, бесполезной картинкой. Уже в процессе я понимаю, зачем нужна татушка-шпаргалка и почему нельзя было в качестве краски использовать тушь сразу – я чувствую, как создаётся незримая магическая структура, и создаю её я. Только вот если бы я не рисовала тушью, если бы тушь не удерживала силовые линии, никакие бы руны у меня не получились.
Я стараюсь не отвлекаться на посторонние мысли, концентрируюсь на течение энергии. Я завершаю завиток в основании шеи Даниэля и чувствую, как замыкается структура. И этой структуре по-прежнему нужна энергия.
Кажется, что волшебная тушь сама тянет из меня магию, но мне всё равно тяжело. Слишком много я через себя уже пропустила, а надо больше, гораздо больше.
Чувствую себя вишенкой на многослойном пироге. Руны как-то воздействуют на выпитое Даниэлем молоко.
Мне не хватает опыта и знаний, чтобы понять детали, но я всё равно улавливаю, что лекарство… резонирует?
По-моему, у меня получается!
С рецептом уже не свериться, увы, но закономерность я уловила – надо дождаться, когда ощущения изменятся.
Я не знаю, сколько времени проходит. Около получаса?
Рунная структура словно ускользает из-под пальцев, как сквозь кожу просачивается и погружается вглубь спины, сливается с энергетическими структурами Даниэля.
Так ведь и должно быть?!
Тушь больше не тянет из меня силу, краска резко высыхает и покрывается сетью трещинок, первые хлопья осыпаются, остальные улетят только дун.
Я замечаю, что стрелки-подсказки выцвели, исчезли.
– Ты как, Даниэль?
В рецепте не было сказано, можно ли после процедуры вставать сразу.
– Полежишь ещё? – я ловлю его взгляд.
Даниэль не отвечает.
По телу проходит жёстккая судорога, Даниэля выгибает дугой, и тотчас мышцы расслабляются, Даниэль падает лицом вниз, хрипит.
