Кстати, сказано, что масло можно продолжать, но не раньше, чем через шесть часов после того, как ты допьëшь эту бутылку. Вечером, наверное? Я посчитаю, не волнуйся.
Каждый следующий глоток идёт всë тяжелее и тяжелее. Я выдерживаю паузу, чтобы Даниэль хоть символически отдохнул и упрямо продолжаю вливать в него ложку за ложкой.
Удобно, что на бутылке есть риски – с дозировкой не промахнусь.
– Последний глоток, – приободряю я.
Даниэль заметно осунулся, бледен, дыхание поверхностное и рваное, словно он не в кресле сидит, а с грузом бежит марафон.
– Воды?
Муж дважды опускает взгляд, отказывается.
Представляя, что я продолжу заставлять его глотать, я чувствую себя садисткой, но ведь рекомендации не с потолка взяты.
– Сейчас вернусь.
Даниэль снова дважды опускает взгляд.
– Что ""нет""? – не улавливаю я. Опять он мешает лечению.Что на сей раз?
Даниэль указывает взглядом на свою руку.
– Что… ? Взять тебя за руку? Посидеть рядом?
Он там помирать не собирается?!
Я сжимаю его пальцы и замечаю, что уголок его губ дëрнулся.
Даниэль пытался улыбнуться, я уверена. Я улыбаюсь в ответ:
– Ладно, убедил, никуда не пойду.
У меня на счету остались четыре карата, и один я без сожалений трачу на флягу с водой из целебного источника. Я сверяюсь с ""Оком"", оно мой выбор одобряет. Кипятить не придётся…
– Две чашки, Даниэль. Я не сама придумала. Не представляю, о чëм ты думаешь, но я обещала, что ты встанешь на ноги, и ты встанешь.
Беда в том, что в какой-то момент Даниэль перестаëт глотать.
Спасает то, что я неотрывно наблюдаю и вовремя догадываюсь наклонить ему голову, чтобы вода вытекла. Если попадает в лëгкие…
– И что делать? – я готова расплакаться.
Спрашивать у Даниэля бесполезно. Это же не его каприз, не саботаж. Я запускаю диагностику, и пока вертикаль ползёт по экрану, сто раз сгораю от нетерпения, а ещё ловлю себя на том, что одной рукой держу Даниэля, а ногти второй грызу.
Красноты на новой картинке не больше – уже хорошо.
А вот рекомендации изменились. Воду можно не давать, зато кубики активировать следует не просто срочно, а сверхсрочно.
– Сейчас я тебя уложу. Я буду рядом, не волнуйся.
Даниэль не отрывает от меня взгляда, будто боится, что я вру.
Или хочет в последние мгновения видеть не потолок, а меня?
Почему кубики нужно расставлять непременно на полу? Посторонние вопросы не мешают мне чëтко следовать инструкции, наоборот, я отвлекаюсь и не схожу с ума.
