Хозяйка кондитерской \

Как только последняя оказалась расстёгнутой, опустил руки, ожидая дальнейших указаний. Даже через немного разъехавшиеся полы рубашки была видна полоска фиолетово-бордовой кожи. Чего-то подобного я, к сожалению, ожидала. Чуть повернула голову в сторону и обратилась к начальнику полиции: – Может, наконец-то, пригласим дежурного врача для освидетельствования? Не кажутся ли вам характерными полученные Ферном травмы на те, что были указаны в заключении осмотра Кэлионы Листи? Люди, привыкшие распускать руки, подобно Лоуренсу Листи, редко изменяют своим привычкам.

Так кто у нас потерпевший в итоге? Почему дежуривший ночью инспектор не удосужился ни взять показаний с Ферна, ни показать его врачу?

Во время моей тирады один из задержанных, находящихся в «камере для пострадавших», бочком протиснулся в самый дальний угол и постарался слиться со стеной. А вот и сам Лоу Листи собственной персоной. Красиво его Ларри отделал, качественно: всё лицо брата Кэлионы представляло моргающую недожаренную котлету с расквашенным носом, на фоне которого даже его жирные щёки терялись.

Немудрено, что Лоу приняли за потерпевшего. Бить по лицу – это не по-джентльменски, но мне кажется, что когда на тебя несётся такая туша, особо выбирать, куда бить, не приходится: тут главное – самому уцелеть. Пока начальник полиции костерил на чём свет стоит своих подчинённых, подставивших его под служебное расследование, я немигающим взглядом прожигала дыру в Листи. Жаль, что не буквально. И нервы его не выдержали. Взвившись со своего места, он подскочил к решётке и завопил: – Этот ваш кучер мне челюсть сломал! Дверь вынес! Дом разгромил! Я! Я –пострадавший, а не он!!!

Однако, увидев сверкнувшие в моих глазах огоньки, Лоу попятился назад и, споткнувшись, шлёпнулся на задницу.

– Все слышали обвинения Лоуренса Листи, выдвинутые Лоренсу Ферну? Господин начальник полиции, я требую зафиксировать это в протоколе. Осмелюсь добавить, что была на месте происшествия и всё, что сейчас было сказано – ложь.

Наглая, трусливая ложь. Человек со сломанной челюстью не смог бы произнести ни слова, дверь была явно выломана изнутри, а Ферн не входил в дом, следовательно, нападал Листи, которого он пытался удержать от противоправных действий. Если бы мой кучер хотя бы раз ударил по дубовым доскам, то раны на его руках были более впечатляющими. Это подтвердит любой ваш эксперт.