– Шестнадцать пенсов за четыре пирога! – радостным шепотом взвизгнула Милдрет, когда мы поднялись на второй этаж, переоборудованный под кухню. – Шестнадцать при себез… сиберстоимости от силы в четверть этой суммы! Дай я тебя обниму, Янка Глефа! Сами небеса послали мне тебя!
Объятия Милдрет были искренними и крепкими, словно я попала в лапы к медведице. К счастью, хозяйка таверны меня быстро отпустила, а то б еще немного – и я бы умерла если не от удушья, то от множественного перелома костей.
– Половина твоя!
Милдрет широким жестом ссыпала мне в ладони восемь пенсов.
– Спасибо, – на вдохе проговорила я, осторожно тестируя легкие, помятые объятиями хозяйки таверны.
– Не нужно благодарить, ты их заработала. Но, сама понимаешь, трудиться нам придется больше – иначе ради пирогов посетители поубивают друг друга.
– Мы сдохнем, – обреченно проговорила я. – Красиво умрем, лежа без сил на кучах денег.
– Не переживай, – усмехнулась Милдрет. – Я все продумала. Мы с тобой будем трудиться только на кухне и на закупки ходить по очереди.
А для обслуживания клиентов и работы на заднем дворе я наняла служанку из вольных. Зовут ее Энн. И завтра она приступит к своим обязанностям.
– Хоть какие-то хорошие новости, – немного воспрянула духом я.
– Ну да, теперь нам будет полегче, – самодовольно улыбнулась Милдрет. – Так что ты там говорила про колбасы с сосисками?
Глава 19
Гусей и кур мы закупили на рынке, где я до хрипоты спорила… с Милдрет. Я-то с детства знала, какая курица несушка, а от какой яйца неделю не дождешься.
А хозяйка таверны привыкла выбирать птицу пожирнее, которую купила – и сразу определила в чан с похлебкой. Я же упирала на то, что бесплатные яйца – это бесплатная яичница на завтрак нам и платная посетителям, на что Милдрет орала в голосину:
– Мои клиенты привыкли утром есть похлебку и от своих привычек не откажутся!
Пока мы препирались, вокруг нас собралась толпа слушателей. И я краем уха уловила, что кто-то начал делать ставки.
– Ща толстая вломит длинной, и все закончится, – сказал один.
– Я эту хозяйку таверны знаю. У нее удар, как у королевского стражника. Однажды она мне по башке треснула, когда я полез к ней под юбку, так неделю в ухе звенело.
– Ставлю четверть пенни, что длинная ее переорет, – заверил второй. – Она выносливая как лошадь, не смотри, что с виду похожа на древко от копья. У толстой, может, удар хорош, но эта Глефа тоже не промах. Она моему знакомому по макушке так врезала деревянным подносом, что тот надвое раскололся.
