Его покупают знатные господа, потому что вши и блохи скатываются с этой ткани, как крестоносцы со стен Дамаска. Рыцари тоже обожают его, так как стрела, попавшая в тело, не в силах пробить эту ткань, и она вместе с наконечником уходит в рану. Тогда достаточно лишь потянуть за рубаху, сшитую из этого шелка, чтобы извлечь стрелу…
– Погоди, погоди, – перебила его Милдрет. – Что ты там сказал насчет Дамаска? Ты считаешь, что наши доблестные рыцари-тамплиеры, погибшие при его осаде, подобны кровососущим насекомым?
Желтое лицо торговца побледнело.
– Я не хотел сказать ничего такого, госпожа. Вы меня не так поняли.
– Возможно, – степенно кивнула Милдрет. – Не бойся, я не буду звать стражу. Ты, наверно, недавно в этих краях. Выпил много нашего эля, и с непривычки твой язык сказал не то, что думает голова. Ведь так?
– Так, совершенно так, добрая госпожа, – закивал китаец.
– И насчет цены за шелк ты тоже оговорился, правда?
Китаец прикусил губу, но лишь на мгновение.
– Воистину ваша мудрость, госпожа, подобна солнцу, что светит путникам на Великом шелковом пути, – воскликнул торговец.
– Конечно, я оговорился. Синий будет стоить сорок пенсов, белый тридцать…
– Это цена за два ярда каждого, правда ведь? – прищурилась хозяйка таверны.
– Но помилуйте, добрая госпожа! Перед вами лежит прекрасный шелк, который я привез из самой Поднебесной…
– Это цена закупки шелка, который такие, как ты, перекупают у норманнов, что торгуют им на Сицилии. Или ты думаешь, я не отличу настоящий шелк из страны Чжунго от того, что ткут в Палермо пленные византийцы?
Китаец заметно сник.
– Вот и хорошо, – довольно улыбнулась Милдрет. – Ну что, семьдесят пенсов за четыре ярда? И пять за шелковые нитки двух цветов?
Торговец вздохнул.
– Конечно, добрая госпожа, только для вас такие цены. Только не говорите никому о том, за сколько вы купили мой товар…
– Не бойся, не скажу, – усмехнулась хозяйка таверны.
Не переставая сокрушенно вздыхать, китаец отрезал два куска материи, завернул.
– Почем манжеты? – осведомилась Милдрет.
– Два пенса за дюйм…
– Ты же хотел сказать половина пенса за дюйм, верно?
– Да, госпожа, конечно…
На торговца было жалко смотреть. Но у нас с Милдрет с некоторых пор существовала договоренность: когда она торгуется, я молчу. И учусь. Ну, я и молчала.
Пока вдруг не увидела… самую настоящую иглу!
Стальную!
С маленьким ушком!
Игла лежала в крохотном ларце из красного дерева, украшенном резьбой в виде дракона, держащего в лапе луну.
