Вскоре мы вышли на протоптанную между камней тропу, идти стало немного легче, правда уже через несколько шагов Груня, теряя сознание, повалилась на землю, чуть не утащив меня за собой. Едва успела её придержать, чтобы она не сильно ударилась головой.
— Груня, Груня, что же мне с тобой делать?!
Тащить я её не смогу, да и нельзя мне в моём-то положении. Кричать, звать на помощь, развести костёр? Я боялась привлечь к себе внимание разбойников — после того, что мы узнали, нас точно ищут.
А огниво… я так и не разобралась, как оно работает.
Оставалось одно — спрятать девушку в ближайших кустах и идти за помощью. Я уже присматривалась к увивавшему склон дикому винограду, когда со стороны деревни послышался цокот копыт. Заходящие лучи солнца ярко вспыхнули на позолоченных пуговицах капральского мундира.
— Рэд… Капрал Рэд! — я залезла на ближайший валун и замахала руками.
Меня заметили. Лошади остановились, загарцевали на месте и понеслись вперёд. Я спустилась с камня, села на землю, положив голову Груни к себе на колени, тихонько приговаривая:
— Вот и всё, скоро будем дома… ты только держись…
Дальше было всё словно во сне.
Рэд подхватил меня, сажая на своего коня, придерживая, чтобы я не свалилась. Груню посадил к себе кто-то из солдат.
Капрал пытался задавать мне вопросы, но я так громко кричала, пытаясь обратить на себя внимание, что кажется, сорвала голос. Наконец сообразив в чём дело, он сунул мне в руки фляжку, несколько глотков травяного отвара привели меня в чувства.
— Разбойники! Они там, в горах! Тюрский лазутчик! Там пещера, покажу! — я сбивчиво пыталась объяснить, что с нами приключилось.
Через несколько минут к нам присоединился ещё один конный отряд, во главе которого я неожиданно узнала барона Сореля. Люди, что были с ним, мне не знакомы, да и мундиры на них немного отличались от обычных, солдатских.
Заметив меня рядом с капралом, Сорель тут же подскочил ближе, с тревогой заглядывая в лицо, ощупывая плечи, руки.
— Элена! Вы целы! Как вы нас напугали! Капрал Рэд! Благодарю за службу! — с этими словами Сорель легко, словно пушинку подхватил меня, пересаживая к себе на лошадь.
Я обернулась, на лице Антуана проступала неподдельная тревога и что-то ещё, хищное, от чего мороз пробирал по коже. Перевела взгляд на окруживших нас военных, снова на Сореля и у меня в голове кое-что сложилось.
