И не стоит забывать о постели, в своих мечтах он уже давно чувственно лишает ее девственности и вводит в мир физического удовольствия.
Надим почувствовал, как в паху все свело от желания. Дракон не понимал, почему эта девочка занимала его мысли. Даже жрицы любви, которые его посещали во время поездок не могли вытравить из его памяти зелёные глаза, и горделивую фигурку жены. Надим уже сто раз пожалел, что не послушался совета законника и не сделал ее своей в тот же вечер, может быть, не изнывал бы так от нетерпения.
Мама, конечно, была бы в шоке, но она привыкнет. Поймет, что лучшей партии и не сыскать. Жена должна не только любить своего мужа, но и не перечить ему. Он должен быть для жены богом. Вот с Евой такое не пройдет. Подруга детства всегда знала чего хочет. Чувства к ней давно утихли, но девушка после отставки у герцога решила, что все может вернуть. И жениха, и их чувства. Но Надим уже пожил без Евы и понял, что она его подавляла. Слишком хитра, изворотлива, похотлива, все это можно терпеть в любовнице, но не в жене.
Точно, Надим довольно улыбнулся, когда дверь кареты отворилась, и слуга отодвинул лесенку. Дракон вышел из кареты и оглядел собравшихся домочадцев выискивая взглядом жену. Он сделает Еву любовницей, купит ей дом в столице, займет ее мозг каким-нибудь делом, а тело жаркими ночами, пока жена будет вынашивать детей. Так будет правильно, дракон обнял мать и опять прошёлся взглядами по дворне.
— Надим, мальчик мой, как я рада, что ты приехал, — голос матери не понравился, и мужчина с тревогой спросил:
— Мама, где моя жена?
— Ах, сынок, эта мерзавка чуть не убила бедняжку Лину и, украв у меня драгоценности, сбежала!
Отступление 2"
"— Ты не можешь оставить меня сейчас! — мужчина в роскошных одеждах, с растрепанными, крашенными во все цвета радуги волосами, с тоской посмотрел на своего собеседника, — Я не смогу держать в подчинении всю эту свору, они разорвут мои земли на куски! Брат!
В отличие от первого, тот к кому обращались, был одет в простой сюртук военного покроя, светлые волосы были коротко подстрижены, а взгляд, тёмно-синих глаз, который он бросал на кузена, не скрывал презрения.
— Я устал, Мерт, устал стоять за твоей спиной, но даже не в этом причина моего ухода. Ты знаешь, что всегда перевешивает на чаше весов службу империи.
— Ты же чувствуешь сына, он жив и здоров! Но если ты не знаешь, в какой он стороне, то скорей всего он в лесу у этих ублюдков, его дракон спит.
