Там часто становится холодно, и с неба падает белый дождь, а еще у драконов, говорят в «кругах» зима бывает. У них это само как-то получается. Но у нас пару месяцев просто все деревья спят. В лесу лучше тогда не ходить, звери голодные и злые, могут и в поселок прийти не посмотрят, что кругом обереги отпугивающие стоят.
— Понятно, и когда наступают эти месяцы?
— Так, сразу после торга и наступают. Все по домам разъезжаются да живут в довольстве. Пока не приходит, пора опять работать.
Поселковые в основном собиратели, ягоды, грибы, травы, тут у каждого поселка свой набор трав растет, меняемся. Меньше охотников, зверье нужно уметь бить, чтобы лес не злился, да самому не стать добычей. А несколько семей, что позажиточней, искатели, ходят по руинам старых городов, и собирают артефакты древности. Вот Орсо был таким искателем, у нас в поселке про его несметные богатства целые рассказы сочиняли, но мало кто верил. Ходить-то в руины Орсо ходил, а вот продавать — ничего не продавал, собирал зачем-то.
— Как зачем-то, — я крутанулась, заставляя юбку стать колоколом, — Для нас, старик собирал, и спасибо ему нужно сказать. Расскажешь, как у вас почивших чествуют, нужно отдать ему наш поклон.
— Конечно, — серьезно кивнула Ранима.
— Кстати, если ты жила тут почему ушла, старик выгнал?
— Мне тогда работу предложили в поселке, год жила хорошо у женщины одной, за ребенком смотрела, а как он подрос и стал в школу ходить, я стала не нужна.
Возвращаться к старику мне было стыдно, сама сбежала от него, нелюдимый он был. Бывало, как взглянет, так в дрожь бросало от взгляда: тяжелый он был, много видел в жизни.
— Все равно помянем старика, — кивнула я, — нам он помог."
"Все это время Артай что-то писал, иногда подходил к нашему столу, пообедал, помог посуду убрать и опять писал. Мы с Ранимой переглядывались, но не хотели его трогать. Захочет, отдаст свои записи. Пока спускались в подвал за продуктами, Ранима шепотом расспрашивала меня о драконенке.
Я рассказала, как мы с ним познакомились. Девушка прониклась его бедой и поглядывала теперь с жалостью. Кто бы саму пожалел, не зря говорят, что понять другого может лишь тот, кто на себе испытал тяготы.
Так до вечера мы перебрали все в подвале, и подвели итог, что месяц мы худо-бедно проживем. Ранима показала мне, где Орсо хранил крупы, и нашлось там всего понемногу.
