Я давила в себе позывы блевать от мерзкого запаха и упрямо шла к дому с гордо поднятой головой, но просила лес, силу и все на свете защитить от всех этих животных.
За дверью меня ждали мои домочадцы, молча обнялись все трое и стояли так, пока не успокоились бьющиеся в быстром темпе сердца.
— Ты такая храбрая Нэнья, я тут чуть от страха не померла, так отвечать старейшине и воеводе, ты сильная.
— Эх Ранима, знала бы ты, как я боялась, ноги вон трясутся до сих пор.
— Я сейчас, садись, травок заварю успокоительных, попьём все вместе.
Артаю тоже досталось.
Я согласно кивнула и дойдя до дивана, устало села.
— Что ж теперь будет? — то ли спросила, то ли просто сказала Ранима. Артай сел за стол и подвинув себе свою стопку бумаг, стал что-то писать. Бедняжка ему даже не выговорится.
— А ничего не будет, — сказала я, — если не согласятся на мои условия, пусть в другой поселок ездят за древесиной.
— А мы? Я не буду тебе в тягость, Нэнья, только не выгоняй.
— Ты чего? — Я посмотрела на напряжённую спину девушки, — Рыдать надумала? Никого я не выгоняю, Ранима.
Успокойся. Найдем чем заниматься. Вон дар у меня есть, буду учиться им работать, а потом поедем на большой торг, помнишь ты рассказывала и продадим чего-нибудь, закупим продуктов, проживем без их поселка дурацкого.
Ранима тут же подбежала ко мне, и села рядом, положила голову мне на колени:
— Спасибо, — сказала тихо, а я погладила ее по рыжим волосам успокаивая.
А потом мы пили взвар, сдобренные медом, который нашли в подвале и продумывали, как дожить до торга, который будет через пару месяцев.
В тот же день собрали все продукты, которые были в доме, подсчитали, на сколько нам хватит, если экономить.
— Я могу силки ставить, кроли у нас крупные, — сказала Ранима, — правда придется со двора уходить, но я тут все знаю.
— Это хорошо, — кивнула я, — научишь меня, будем вместе ставить, значит, без мяса сидеть не будем. На огороде все растет, так что овощи тоже есть. Когда тут зима? — посмотрела на удивленную девушку.
— Зима? — удивилась она, — А что это?
Я уже привычно порылась в памяти Анэньи и поняла, что зимы тут были, путь не такие снежные и морозные, как у меня дома, но прохладно было.
— Постой, — словно вспомнила. Ранима и уложила морковь в ящик, присыпая сухим песком, так мы собрались хранить овощи, — зима — это когда холодно и вода становится белой?
— Да, — я кивнула, — как такое может быть, что здесь нет зимы.
— Говорят, что далеко-далеко отсюда, на краю леса, есть зима.
