Глава 35
Конис указав нам на добротный дом, побежал дальше, а мы с Колином переглянулись, решая, кто из нас постучит в дверь. Но нам и не пришлось…
– Чего вам? – из дома вышла женщина с ведром, а я удивленно уставилась на нее. Мальчишка же сказал, что Марьяна старая, а эта… Да ей больше сорока и не дашь.
– Доброго дня. Вы Марьяна? – осторожно спросила, оглянувшись на друга, пока женщина подозрительно нас рассматривала.
– Чего надо? – повторила вопрос, заставив меня окончательно растеряться.
– Мы на счет лавки… на площади…– не успела я закончить, как она перебила.
– Лавка не продается! – отрезала женщина, поставив ведро, смерила нас недовольным взглядом.
– Странно… Нам сказали…
– А вы больше слушайте! – уперла руки в бока женщина, судя по всему, желая нас побыстрее выпроводить со двора.
– Идем, Лиена, – Колин потянул меня за руку, но я даже не пошевелилась. Что-то здесь не сходится! Конис не стал бы выдумывать, к тому же, он уточнил не спроста, что женщина в преклонном возрасте.
– Ты чего это тут разоралась? – в двери показалась сухонькая сгорбленная старушка, которая явно больше подходила под описание мальчишки.
– Да ходят тут всякие… Ты чего вышла-то, иди в дом, – неуверенно произнесла женщина, встав перед старушкой, закрыв нас от нее.
– Доброго дня, Марьяна, мы по поводу лавки, – крикнула я, выглядывая из-за спины неприветливой особы.
– Сгинь Стешка! Чего мельтешишь?! – прикрикнула старушка на женщину, которая попыталась впихнуть ее обратно в дом.
– Я же вам уже сказала…– повернувшись к нам, шикнула та, что помоложе.
– Чой-то ты тама сказала? – подозрительно переспросила старушка, грозно взглянув на нее из-под седых бровей, – А я-то все думаю, лавка хорошая, а покупателей все нет. А тута вона чего!
– Мам, я же сказала, что Прокл уже нашел покупателя…"
"– Прокл? И где ж он, твой Прокл?! Опять у речки с мужиками бражку хлещет? Нашел он! Как же ж! Поди с тем самым покупателем и хлещет! Все пропьет и тебя по миру пустит, – возмутилась старушка.
– Отец твой своими руками эту лавку строил, а брат твой старшой, стал ему хорошей сменой, пока не погиб, – старушка утерла набежавшую слезу и бросила осуждающий взгляд на, судя по всему, дочь.
– К нам весь город за обувкой ходил, а что твой Прокл? Из дома последнюю лавку утащит, не побрезгует.
