"Елена Алеева
Ненавистная пара
1
Праздник Богини весны жители селения Лозовицы отмечали каждый год с большим размахом. Здесь были и танцы и игры и уличные застолья. Люди выносили из домов столы и ставили на них угощения. Молодые девушки, в этот день могли похвастаться своими умениями в приготовлении различных явств, перед потенциальными женихами. А парни, принимая угощение, могли подарить подарок, сделанный своими руками, понравившейся девушке. Эти подарки девушки хранили, пряча от посторонних глаз, чтобы ни ""сглазить"" удачу и не ""отпугнуть"" сватов.
Вечером, как сядет светило, на берегу озера, разжигали огромный костер, вокруг которого молодежь водила хоровод.
Пока взрослые готовились к празднованию, ребетня босиком носилась по первой травке, согретой весенним солнышком. Лозовицы насчитывало более сорока дворов. Это единственное селение, которое находилось вблизи тракта и имело таверну.
— Чара, ты почему еще здесь? — грубый мужской голос вырвал молодую девушку из задумчивости. Она стояла за стойкой таверны, хозяином которой был ее отец и по совместительству староста селения.
— Батюшка, ну так ведь Марица уже ушла, я осталась вместо нее, — девушка смотрела на высокого широкоплечего мужчину, с черными, как смоль волосами и синими, как весеннее небо глазами. Сельчане уважали и побаивались старосту. Отец Чары хоть и выглядел устрашающе, на самом деле был добрым, справедливым и любящим отцом и мужем.
— Беги, переодевайся к празднику. Сегодня, уже никого из приезжих не будет, я сам справлюсь, гостей в комнатах не много, — девушка выбежала из-за стойки, подпрыгнула, чтобы поцеловать отца, побежала к двери.
В дверном проеме, чуть не сбила, входящего в таверну мальчика.
— Чара, ты куда несешься? — Эрик, младший брат Чары, был уменьшенной копией батюшки. Даже в свои десять, он выглядел на много крепче одногодок.
— Эрик, ну чего встал, дай пройти, — девушка попыталась протиснуться мимо брата, но тот с хитрой улыбкой, расставил руки в проем двери и не спешил пропускать ее.
— Не уж то на праздник спешишь? — Чара взглянула на него своими огромными глазищами и брат поежился от ее колючего взгляда.
Хоть девушка и была миниатюрной и тонкой, как тростинка, но ее недовольный взгляд выдержать мог не каждый. Казалось, что он прожигает собеседника насквозь.
— Ладно, ладно, беги, — брат поднял вверх руки и выпустил Чару, которая стрелой вылетела на улицу.
— И как у нее так, получается, глянула, словно нож вонзила, — Эрик подошел к отцу, который протирал стойку.
