Не знаю, кто из вас кого подбил наперегонки скакать, не было меня там. А может, и из других барынь кто влез, языки-то у наших соседок вострые. Поскакали вы, значит. А тут куропатка из-под копыт Катенькиной лошади и вылетела. Та, само собой, на дыбы и понесла. Барышня из седла выпала, а нога в стремени осталась. Так и протащило ее, бедняжку. Батюшка ее потом лошадь пристрелил, да толку…
Я ругнулась сквозь зубы. В самом деле, не стоило мне расспрашивать, теперь еще один повод для волнения.
Может, и правда сказать, что я передумала? В конце концов, прогуляться по лесу можно и пешком.
Только наберусь ли я потом смелости сесть в седло? А ведь в этом мире умение ездить верхом — необходимость.
— Бог не выдаст — свинья не съест. — Я тряхнула головой. — Дуня, достань мне те штаны, что из города привезли. Они поудобней будут, чем панталоны со штрипками."
"Раньше Настенька была хорошей наездницей, а мне достались ее умения. Должна справиться. Поеду медленно и печально, и никаких скачек наперегонки.
Чтобы не запутаться в полах, пришлось держать удлиненный край юбки в руке, и все равно мне пришлось спускаться по лестнице очень внимательно — и в то же время очень прямо и плавно.
До сих пор я не задумывалась над подобными вещами, как обычно мы не задумываемся над своей походкой или манерой сидеть. Но сейчас, попытавшись посмотреть под ноги, на ступеньки, я обнаружила, что это жутко неудобно. Опущенная голова потянула за собой плечи — которые тут же попытались распрямиться, словно сами собой, а за ними и шея; поднялась голова.
Память тела, и я не знала, огорчаться ли этому или радоваться. Может, и с седлом получится?
— Ты, как всегда, прекрасна, — встретил меня Виктор во дворе.
Несмотря на досаду, я улыбнулась под его восхищенным взглядом.
— Я велел оседлать для тебя Звездочку, она самая спокойная среди наших лошадей.
Он указал на светло-рыжую, почти золотистую кобылку под дамским седлом, которую держал под уздцы Петр. Ладно сложенная, с мягким взглядом больших темных глаз, она действительно выглядела спокойной и надежной.
Чуть поодаль Герасим придерживал нервно перебиравшего ногами серого красавца — высокого, с изогнутой шеей и тонкими, сухими ногами.
Я спустилась с крыльца, осторожно приблизилась к лошади. Сейчас, когда я стояла к ней почти вплотную, она казалась такой большой! И мне на это влезать? И ехать?
Виктор подошел ко мне, ободряюще сжал плечо.
— На ней данелагские стремена, совсем недавнее изобретение. Вот, посмотри.
