Она вздохнула.
— Настенька, признаюсь, у меня сердце кровью обливается, когда гляжу и на него, и на тебя. Но там, где дело касается двоих, третьему нет места, как бы чисты ни были его — то есть мои — намерения. Все, что я могу, — молиться за вас обоих.
— Он приезжал, — еле слышно призналась я. — Я струсила. Велела подать к заднему крыльцу Звездочку и уехала прежде, чем он постучал в дверь дома. Простите, матушка.
Это было глупо, по-детски и вообще неправильно — тем более что не услышать удаляющегося топота копыт Виктор не мог.
Но у меня просто не было сил с ним говорить.
Свекровь только снова вздохнула в ответ.
— Я буду молиться за вас обоих, — повторила она.
Я кивнула: нелегко ей было оказаться между молотом и наковальней.
— Спасибо вам. Говорят, время лечит. Возможно, оно поможет нам обоим.
Она ответила не сразу.
— Знаешь, Настенька… Время не лекарь. Оно как повитуха. Хорошая может облегчить роды и помочь появиться на свет настоящему чуду. Плохая пустит все на самотек, и тогда бог знает, как все обернется.
Она взяла меня за руку.
— От повитухи многое зависит, но ведь она не сможет родить за женщину, верно?
Я криво улыбнулась.
— Вы ведь не о времени сейчас.
— И о нем тоже. Ты умная девочка, Настенька. Сама все понимаешь.
Я понимала, пожалуй, даже больше, чем стоило бы. Не продажа драгоценностей за спиной заставила Виктора чувствовать себя преданным. И как бы мне ни хотелось просто злиться на него, перебирая грехи и считая единственным во всем виноватым, я сознавала: мое вранье сыграло свою роль.
Но это полбеды: простить вранье хоть и трудно, но реально. Куда сложнее принять, что в теле человека, которого считал давно знакомым и родным, на самом деле другая личность. Если задуматься — это же настоящая жуть, куда хуже страшилок про вселившихся бесов. Марья нашла выход, решив, будто душа ее любимицы слетала туда-обратно. Я не была в этом так же уверена.
— Понимаю. Но все непросто.
— Когда в любви было все просто? — вздохнула княгиня.
— Ладно, милая, не стану больше бередить тебе душу.
Мы сменили тему, но, подходя к коляске, свекровь сказала:
— И все же, когда он приедет снова… может быть, ты найдешь в себе силы не прогнать его сразу. Мой сын вспыльчив, но способен рассуждать здраво, когда остынет. — Она хихикнула. — Прямо как я в молодости.
— Мне трудно поверить в вашу вспыльчивость, — рассмеялась я.
— С годами иногда приходит мудрость. — Она лукаво улыбнулась.
