— В этом нет необходимости. Оплату работы Ивана Михайловича и Матвея Яковлевича я беру на себя, — сказал муж.
Люди запереглядывались, зашептались облегченно. Денис Владимирович поклонился.
— Благодарю. Тогда давайте вернемся к голосованию по поводу карантинных мер."
"Голосование было тайным. Всем присутствующим раздали шары. Председатель совета вызывал каждого по алфавиту к накрытому тканью ящику из двух отделений. Левое — «за», правое — «против». Теоретически возможности воздержаться не предусматривалось, но я заметила, как некоторые, подходя к ящику, пытались украдкой спрятать шар в карман или складки юбки.
Думаю, заметила это не я одна, но все сделали вид, будто ничего не происходит, потому и я промолчала.
Когда последний проголосовавший отошел от ящика, секретарь поставил его перед Виктором. В зале повисла тишина, даже шелест дамских платьев стих. Я поймала взгляд свекрови — она едва заметно кивнула мне. Марья Алексеевна улыбнулась:
— Не бойся, княгинюшка, здесь почти все — люди разумные.
Зарецкий проворчал себе под нос что-то не слишком вежливое.
Виктор неторопливо снял покрывало. Его движения казались спокойными, но я заметила, каким напряженным сделался его взгляд. Он начал вынимать шары — один за другим, раскладывая их в две кучки. Мне хотелось зажмуриться, но я заставила себя смотреть. От этих шаров зависели жизни людей — и в Ольховке, и в других деревнях уезда.
Три четверти присутствовавших оказались на нашей стороне. Похоже, Виктор не бросал слов на ветер, когда обещал мне подпортить репутацию доктора в местных гостиных.
Я выдохнула, только сейчас поняв, что забыла дышать.
По залу прокатился еле слышный шепот — кто-то удовлетворенно хмыкнул, кто-то разочарованно заворчал.
— Разрешите откланяться, — процедил Зарецкий.
— Всего доброго. — В безупречно вежливой улыбке Виктора проскользнуло что-то хищное. — И напоминаю всем присутствующим, что дворянский совет вправе исторгнуть из рядов дворянства тех, кто отказался выполнять принятые советом решения.
Люди зашевелились: кто-то выпрямился в креслах, кто-то, наоборот, словно пытался стать меньше.
Денис Владимирович одобрительно кивнул, старая княгиня поджала губы, расцарапанный хлыщ побледнел. А доктор… Доктор смотрел на Виктора так, будто хотел испепелить его взглядом, и я невольно порадовалась, что это всего лишь метафора.
Глава 44
Пару дней мы прожили спокойно. Иван Михайлович писал из Ольховки дважды в день. Новые заболевшие появлялись, но только среди контактных.
