Берта была полная, невысокая, лет ей на первый взгляд, было около пятидесяти.
— Встань, Берта, что случилось?
Берта встала и вдруг увидела отца Давида.
— Отец Давид, — произнесла она и снова упала на колени.
Я посмотрела на отца Давида в надежде, что он сможет успокоить Берту.
И правда, благословение отца Давида успокоило женщину, и она, наконец, смогла связно говорить.
Но я не собиралась стоять на пороге:
— Пойдём Берта внутрь, я устала, там и расскажешь, что случилось.
Но Берта, наверное, решила, что леди вернулась с армией, потому что она вдруг выпрямилась, лицо у неё стало злым и, указав пальцем на толстяка Киприана, Берта сказала:
— Казните его.
По его вине Дункан и многие другие сейчас умирают в подвалах вашего замка, леди.
«Конфликта не избежать», — подумала я, подавив желание выругаться.
Вместо этого поднялась на ступени, повернулась лицом к стоявшим ниже и спросила, глядя на Киприана:
— Что это значит?
Между тем, капитан Седрик начал перестраивать своих людей таким образом, чтобы они оказались между мной и рыцарями, но за мной был вход в замок, и никто не знал, кто может появиться оттуда.
И будто бы подумав о том же самом, мне за спину встала леди Ярон.
— Леди, это еретики, они не почитают веру нашу, — заявил отец Киприан.
Я обернулась на стоящего рядом со мной отца Давида, понимая, что мне самой в это лезть не следует.
Отец Давид произнёс:
— Поэтому ты нашу часовню заколотил?
И все посмотрели стоящую во дворе часовню, вход в которую действительно был заколочен.
Между тем, за спиной отца Киприана собралось порядка десяти человек в чёрных плащах, вышитых крестами.
Трое же в белых плащах так и стояли там, где и были, не двигаясь.
Я заметила, что капитан Седрик тоже обратил на это внимание.
Нас было очень мало, но оставалось надеяться только на то, что каким-то странным образом здесь «работает» мой титул и моё право.
— Откройте темницы, — приказала я.
— Леди сама может спуститься туда, и проверить, что там только еретики, — голос Киприана стал елейным, приторным до невозможности.
«Ага, чтобы ты там и меня запер, боров несчастный, — зло подумала я».
А вслух сказала:
— Леди будет делать то, что посчитает нужным.
— Взять их, — вдруг прозвучало от толстяка, причём жёсткость приказа никак не вязалась с его внешностью, и я поняла, что всё с самого начала было игрой.
Люди Седрика, часть из которых осталась на воротах, а часть сейчас прикрывала меня, ощетинились мечами. Но храмовников в чёрных плащах было в три раза больше.
