Ночью терзал слух чужой храп, рык и стоны озабоченных молодожёнов, лай собак…
Расплатившись с трактирщиком, Полина забрала свою лошадь и не ожидала, что из окна её окликнет генерал.
Он даже не удосужился прикрыть голый торс и его вид заставил девушку раскрыть рот от потрясения. Не то, чтобы она не видела голых по пояс мужчин, но здесь же не пляж, и вид генерала был вызывающим в данных обстоятельствах!
Огневой такого ни за что не позволил бы себе!
Ох, если бы павлин Томаш был пузат или его плечи оказались по-женски покатыми, но нет, всё в нём было идеально, и это совершенство резало глаза.
— Баронесса, продайте мне Скальную гряду, я дам вам хорошую цену!
Он произнёс это лениво, с обидным превосходством, и нарочно стоял так, чтобы смутить её своей кучерявой шерстью на груди.
«Это же какой-то обезьян!»
Полина вдруг вспомнила о некоторых улицах в Европе, где проститутки так же стоят в окнах, продавая себя — и подавляющее превосходство схлынуло.
— Что, по-вашему, хорошая цена, генерал? — небрежно спросила она, радуясь его удивлённо выгнутой брови.
«Так тебе! Думал, что язык проглочу?» — злорадно подумала она и смелее, даже откровенно, словно купчиха, посмотрела на него.
Он протянул руку в сторону и, вытянув рубашку, накинул её на плечи, продолжая в упор смотреть на Полю. А она, сложив руки на груди, тоже глазела на него и всем своим видом показывала, что ожидает, чем же он ещё удивит её.
— Сто монет, прямо сейчас, — по-барски бросил он.
— Это цена платья, — фыркнула она.
— Ну, вот и купите себе новое платье, — хмыкнул он.
И видит бог, Полина собиралась продать Скальную гряду, но…
— У меня есть планы на эти земли, — коротко сообщила девушка и развернулась уходить.
— Неужели?
О, столько насмешки было в этом «неужели»!
— Какие могут быть планы на этот бесполезный кусок земли?"
"В голове Полины билось одно слово: «гадкий, гадкий…», но она с лёгкой улыбкой повернулась к нему и спокойно напомнила ему:
— Там солеварня.
— Толку-то от неё! Она не приносит доход.
— Она окупает себя и… — выбрав тон как для общения с маленьким ребёнком, начала Полина.
— Она бесполезна для вас. Сто пятьдесят монет. Это моё последнее предложение и действует оно только сейчас!
— Я вам уже ответила, — с достоинством ответила девушка, радуясь, что сумела сбить с генерала фривольное настроение. — Прощайте.
Томаш, прищурившись, смотрел, как баронесса неловко залезла на свою клячу и, неуверенно понукая её, заставила идти.
