Сначала Поле показалось, что тень слишком густа и это создало впечатление сероватого цвета кожи у них, но чем дольше девушка присматривалась — тем больше отмечала странностей. Под иллюзией скрывались вроде бы эльфы, но цвет волос у них был кипенно-белый, а узкие глаза имели миндалевидную форму с поднятыми вверх уголками. В фэнтезийных мирах такие глаза сравнивали с глазами феникса. Но это всё было допустимо, и мало ли какие выверты бывают у природы, а вот серовато-голубоватый оттенок кожи, кажется, был нонсенсом у светлых эльфов.
"
"Догадка пришла внезапно, и Полина даже подавилась слюной, пытаясь сказать и не успевая этого сделать. Один из этих странных эльфов обратил внимание на её интерес, увидел в её глазах понимание, криво ухмыльнулся, поднёс к губам крохотную трубочку и, направляя её в сторону Поли, резко дунул.
Далее всё произошло очень быстро. Девушка вскрикнула, почувствовав укол в шею, в то же мгновение, но, к сожалению, с опозданием на долю секунды сработал кулон, откидывая Томаша в сторону, образовавшейся вокруг её тела энергетической защитой.
Поля инстинктивно подняла руку и с непониманием выдернула тонкую иглу, которая сразу же рассыпалась в пыль. Полина растеряно посмотрела на окружившую её защиту. Это было необычно. А потом ей показалось, что её тело стало весить не меньше пары сотен килограмм, да и что-то случилось с глазами. То ли само зрение подвело, то ли мозг отчудил, но окружающее она увидела в виде калейдоскопа и сознание от этого безобразия поплыло. Баронесса кулём свалилась на землю, а защитный купол возле неё, погудев буквально несколько секунд, истончился и исчез.
Взревевший раненным зверем Томаш бросился к ней. Эльфы стихли и в испуге отшатнулись, позабыв о внутренних распрях. Тело человеческого воина охватило пламенем, но больше всего их испугало дикое выражение его лица.
Рванувший вперёд мужчина остановился в последний момент, чтобы обуздать вырвавшийся из-под контроля огонь. Как только последняя искра впиталась в его тело, он подхватил свою человечку и бережно прижал к себе.
Она дышала.
Казалось, что сейчас нет ничего важнее для него, кроме как слушать её ровное дыхание. Лицо воина разглаживалось с каждым ударом сердца баронессы. Продолжая прижимать её к себе, он поднялся, а девушка в его руках сладко причмокнув, попыталась поудобнее устроиться на его руках.
Жива и, кажется, спит!
Помянув недобрым словом дурной артефакт эльфов, Томаш огляделся. Вроде бы прошло немного времени, но обстановка переменилась.
