Фарион — герой войны! Многие зашептались, сплетничая о том, что он здесь делает.
— Он же должен пасти воздушных овец на Ромашковом лугу? — переговаривались эльфы.
— Говорят, часть стада мигрировало на чужие земли, потому что вовремя не состригли шерсть, — отвечали другие и были правы."
"От Фариона потребовали, чтобы он стриг овец в момент максимального наполнения их шерсти магической энергии. Это было рискованно, так как этот момент трудно предугадать. Стадо плавно подходит к периоду размножения, во время которого шерсть овец напитывается особой энергией, а потом все процессы резко ускоряются и, если их не постригли вовремя, отара взлетает, ища новые пастбища или какой-то свой заветный уголок.
— Так и что? Не вернули?
— Да где уж! Мне племянник рассказывал, что магических сетей мало. Они кидали их на овец, но там же всё быстро происходит. Пока одних ловили, другие с попутным ветром улетели, а воздушников в команде Фариона нет, вот и упустили. А всё жадность нашей элиты! Захотелось им побольше волшебного руна — остались ни с чем!
Фарион слышал перешёптывания горожан, но никак на них не реагировал.
Всё — правда! Сейчас он пришёл в город, чтобы не обвинять (бесполезно), но и не каяться, а требовать рабочих для заготовки кормов, обновления магических артефактов для обработки сохранённого руна.
Походив немного по городу и послушав новости, он был удивлён происходящим. Фарион не ожидал, что дурными приказами измучили не только его с ребятами, но и столичных неженок.
Поначалу подумал, что творится бардак, а оказалось, что налицо заговор! То ли собственные вельможи избавились от Владыки с наследником, то ли соседи постарались… сразу не разберёшь.
— Чего это ты… — кто-то возмутился в ответ на приказание бросить задержанных в темницу, но тут парочка крепких эльфов встали по бокам от Фариона, и помещённых в коконы эльфов потащили ко входу на нижние этажи дворца.
После короткого выступления человеческого воина многие поняли, что клан находится в бедственном положении.
Слухи, домыслы… всё прорвалось наружу и ужаснула беспомощность перед тем, что происходит. Образ врага в виде человека — стал неактуален, но оборачивать гнев на соседний клан было рано. Требовалось разобраться.
В суматохе мало кто понял, почему вдруг упала носительница слезы. Никто не обратил внимания на вытащенную Полиной иголку из шеи. А то, что один из важных гостей поднёс маленькую трубочку ко рту, так к этому привыкли.
