Дворник кивнул.
— А чего это господа уже на ногах, а работники спят? — возмутилась Варенька.
— Разбудим, — не стала спорить я. — Но пока трое сонных мальчишек в себя придут, Герасим десять раз успеет улей на место поставить. Бери шест, а я прихвачу привой.
Мы успели вернуться вовремя.
— А они не ужалят? — поежилась Варенька, глядя на снующих туда-сюда пчел.
— Роевые пчелы обычно неагрессивны, — сказала я.
— Вы уверены? — поинтересовался из-за моей спины Стрельцов.
Его-то что сюда принесло?
Я оглянулась.
Граф снял косынку, но не накинул ничего поверх рубахи, и тонкое полотно под лучами утреннего солнца почти не оставляло простора воображению. Волосы растрепались, несколько прядей упали на лоб, и он откинул их небрежным движением.
Интересно, как пчелы реагируют на феромоны? Человеческие, я имею в виду.
Что за дурь в голову лезет? Я заставила себя отвести взгляд.
— Если вы не станете бегать и размахивать руками, раздражая их. Или не вы. — Я выразительно посмотрела на Вареньку.
— Понял.
— Стрельцов молча сграбастал кузину за талию.
— Эй. — Она шлепнула его по руке. — Не собираюсь я бегать! Если Глаша сказала, что пчелы сейчас не опасны, значит, так и есть.
Исправник хмыкнул.
— Пролетит какая-нибудь у тебя рядом с носом — и завизжишь, и забегаешь.
Я заставила себя расслабить вдруг окаменевшие плечи. Еще я не ревновала к пятнадцатилетке мужчину, который в мою сторону и не смотрит!
Сознание тут же подкинуло тот поцелуй. Я мысленно выругалась. Помрачение нашло, не иначе, причем на обоих — от усталости и стресса.
И вообще. Пчелы. Я здесь ради пчел.
— Вот когда я буду пересаживать пчел из колод в новые ульи, тогда никого не позову: всякое может быть.
— Надеюсь, для меня вы все же сделаете исключение, — сухо заметил Стрельцов.
— Особенно вас. Пчелы могут быть смертельно опасны…
— Именно поэтому.
— Не хватало еще потом объясняться с властями из-за пострадавшего при исполнении должностного лица.
— Думаете, мне будет приятней объясняться из-за того что одна из богатейших землевладелиц уезда пострадала при моем попустительстве?
— Пока что все мое богатство вирту… эфемерно, учитывая размер долгов.
Пока мы препирались, пчелы начали облеплять привой. Я пристроила шест, на котором он висел, покрепче и жестом отогнала всех на край поляны.
— Герасим, ты можешь идти, дальше я сама справлюсь, — сказала я.
В самом деле, ему есть чем заняться. Сама я в это время заглянула в улей пострадавшей от медведя семьи.
