Оказывается, иногда и от жадности есть польза: девчонки не пострадают от чужой глупости.
— И ты решил восстановить справедливость и пошел за медом один.
— Барыня, простите, миленькая! Вам же он все равно не нужен! Мы же видели, вы не разбирая все соты в котел да в топку. Так ежели вам мед из старых сот все равно не нужен, ущерба ведь никакого!
— И поэтому вчера парни слопали этот ничейный мед. А ты с письмами бегал, с тобой не поделились, но как они обсуждали, услышал.
Он молчал. Впрочем, и того, что уже было сказано, мне хватило.
Я влетела в людскую. Парни, только что болтавшие и пересмеивавшиеся, затихли и подскочили. Видимо, я не смогла скрыть эмоции, потому что вместо привычного подобострастия на их лицах появился откровенный испуг.
— Я вчера велела вам работать, закрыв лица косынками. Почему вы нарушили приказ?
— Да что вы, барыня, — заговорил за всех Митька, самый старший —до сих пор он казался мне самым ответственным. — Как вы велели, так все и сделали. Хоть и жарко было с замотанной мордой.
— А мед, который вы съели, сам сквозь ткань просочился?
— А мед мы потом… — подал голос веселый болтун Антошка. Охнул, сообразив, что, пытаясь увильнуть от наказания за одно, подставился под другое.
Детский сад, честное слово!
— Я вам про мышиную порчу говорила? — вкрадчиво начала я.
— Так мы все в точности, как вы велели, и сделали, — сказал Митька. — Лица тряпками обмотали, пока работали, не снимали, а как с пасеки ушли, так и размотались. Тряпье, опять же как вы велели, сразу в щелок бросили, потом выстирали, все честь по чести.
— А вы не подумали, что если порча мышиная может с воздухом в тело залететь, то и на сотах она наверняка есть?
Они переглянулись, качая головами, явно уже беспокоясь, что эти их переглядывания выдают куда лучше любых признаний.
— И что медовые соты я сразу в котел выбрасываю не потому, что с жиру бешусь, а потому, что они мышами обсижены и такой мед просто опасен? Не говоря уж о том, что он скиснуть мог.
— Да он не кислый был, — вздохнул Митька, сообразив, что отпираться бесполезно.
— А про порчу не подумали мы, барыня, виноваты.
Очень хотелось рявкнуть, что за визит врача я вычту из их жалования, но ведь тогда эти балбесы, если заболеют, до последнего будут скрывать.
— И ничего нельзя сделать? — спросил обычно молчавший Данилка.
— Молиться, — в сердцах бросила я.
И правда, что тут сделаешь? Даже в моем мире экстренной профилактики мышиной лихорадки не существует.
