Хозяйка старой пасеки

— Куда ж он его запихал? А! — Она вытащила из-под кровати сундучок, с которым приехал исправник, и деловито сунула в замочек шпильку.

— Иди графинюшку успокой, — велела она мне.

Но графиня уже стояла в дверяхф, ошарашенно глядя на нас.

— Что случилось? Куда Кир помчался в таком виде? Почему вы здесь? — С каждой фразой тон ее голоса повышался. — Что вы делаете?

Марья Алексеевна, словно не слыша этого вороха вопросов, достала из сундука плоскую коробку, оттуда — здоровенный пистолет с длинным дулом. Действовала она быстро и точно, будто хирург на операции.

Раз — из маленького цилиндрика сыплется в дуло порох, два — в дуло вкладывается пуля, три, четыре — пара ударов по металлическому стержню, загнавшему пулю в глубину ствола, пять — щелчок взведенного курка.

— Капсюль… — буркнула генеральша. — Вот и все.

Она протянула мне пистолет рукояткой вперед.

— Осторожно, заряжен. Не побоишься графа догнать?

Из глубины дома донесся едкий запах. Взвизгнул Полкан.

— Нет. — Я схватила пистолет.

— Погоди, вот еще отдай.

— Она стащила с шеи медальон. — Щит, какой-никакой, а пригодится.

Я надела его на шею, чтобы не занимать руки. Вцепилась в рукоятку пистолета, помня, что не следует держать палец на спусковом крючке, чтобы не пальнуть случайно и никого не ранить. Если он, кто бы то ни был, обидел Полкана… Я пронеслась мимо ошалелой Вареньки, миновала свою комнату, в глубине которой зияли распахнутые двери. Странное дело, мне казалось, что вокруг светло как днем. Наверное, снова магия.

За распахнутыми дверями обнаружилась еще одна комната, полная пыли, следом еще, и опять дверь. Влетев в нее, я закашлялась от едкой вони нашатыря. Откуда здесь взялась эта дрянь в таких количествах? Слезы градом потекли по лицу, закружилась голова, и подкосились ноги. Я присела, тряся головой. Вот бы пригодилась Варенка с ее водной магией!

Эта мысль промелькнула и исчезла, потому что, присев, я увидела лежащего у основания крутой лестницы, отходящей от моих ног, Полкана.

Пес заскулил, замотал башкой, потирая лапами нос и глаза.

На шее его светлую шерсть пятнала кровь.

Где-то далеко внизу хлопнула дверь. Загудело — так гудит огонь в печи."

"Я слетела по лестнице едва не свалившись с нее, упала на колени рядом с Полканом. Здесь, чуть ниже, дышать стало проще: аммиак, как ему и полагалось, будучи легче воздуха, поднимался вверх. Но чувствительному собачьему носу хватило и того, что есть. И еще кровь… Я разобрала шерсть, добираясь до раны.