Хозяйка старой пасеки

— Так что я изучу его рекомендации. Хотя у Савелия они тоже наверняка были отличными. Значит, придется требовать, чтобы управляющий вел письменный учет, и досконально все проверять. Второе — знания. Надо, чтобы он разбирался в земледелии, и не просто разбирался, но и не ленился постоянно учиться. При этом чтобы он мог объяснить мне ясно и просто все, что я захочу узнать. Обычно за мудрствованиями прячется тот, кто либо сам плохо понимает, либо сознательно запутывает. Хороший специалист способен понятно рассказать даже ребенку.

Или барышне, как в моем случае. Разумеется, чтобы он умел вести счета. И умел общаться с работниками. Не притесняя их, но и не попустительствуя. — Я пожала плечами. — Не уверена, что такой самородок существует в природе и просит за свою работу не целое состояние.

— Мой управляющий таков, как и его отец, и управляющий княгини, — обнадежил меня князь. — Правда, им хорошо платят.

— То, что они существуют, — уже замечательно. Попытаюсь найти кого-то похожего и подумаю, чем я готова поступиться, если идеал окажется мне не по средствам.

Впрочем, как я уже говорила, сперва мне нужно выяснить, сколько денег вообще в моем распоряжении. Возможно, максимум моих возможностей — одна уборщица, она же кухарка, и дворник, как было при тетушке.

— Что вы будете делать в таком случае? — спросил Северский.

— Проанализирую основные статьи расходов. Подумаю, какие из них можно сократить. Заколочу большую часть дома, оставив только то, с чем смогу справиться сама.

Попытаюсь продать еще одну подобную шаль. Еще попробую сдать свои земли в аренду, если у меня остались свободные после посевной. Сейчас, конечно, уже поздно, зерновые уже высеяли. — Я задумалась, пытаясь припомнить, когда и что садят. — Но, возможно, кому-то не хватит своих земель под лен и гречиху. Еще где-то нужно пасти скот — заодно он удобрит мои будущие поля.

Марья Алексеевна смотрела на меня так, будто я была ее любимой ученицей, с блеском сдавшей экзамен.

— Пожалуй, у меня больше нет вопросов, — сказал Иван Михайлович. — Думаю, все присутствующие сами убедились, что девица Глафира Андреевна Верховская не нуждается в опекуне. Возможно, у моего коллеги были причины объявить ее недееспособной, но сейчас я совершенно их не вижу.

Я медленно выдохнула: оказывается, все это время я дышала не в полную силу.

— Благодарю вас, господа.

— А я и не сомневалась! — воскликнула Марья Алексеевна.